Книга Лед и сердце вдребезги, страница 55 – Дарья Волкова

— Какой у тебя адрес?

Алла назвала. Саша задал вопрос голосовому помощнику, покрутил пальцами картинку на экране смартфона, закрепленного рядом с рулем.

— Ага, понял, где это. Поехали. Ты как, согрелась? Или добавить обогрев?

— Все хорошо, — пробормотала Алла. И машина тронулась с места.

* * *

Большой черный джип катил сквозь укутавшийся в сумерки Питер. А Алла пыталась справиться с нервной дрожью. Они едут в сторону ее дома. Там что делать?! Пригласить Сашу зайти?!

Ага, ну представь, что он привезет тебя, высадит и уедет. Как, нравится картинка?!

Им надо поговорить. Наверное, надо. Нет, точно надо. Но именно сейчас больше всего хотелось не говорить, а обнять его. И вспомнить, что это такое — его руки, которые обхватывают, прижимают.

Нет, так нельзя. Им надо поговорить. Только вот о чем?! Точнее, с чего начать?!

— У твоей мамы очень необычное имя.

— Ее отца, моего деда, звали Ларс Реннинген. Он норвежец.

— Обалдеть… По тебе ни за что не скажешь, что у тебя дед — норвежец.

— Да-да, — рассмеялся Саша. — Из нас двоих в норвежских корнях скорее можно заподозрить тебя.

— Нет у меня таких корней, — растерянно пробормотала Алла. Подробностио Сашиной семье продолжали ее нокаутировать. — Сибирские мы.

Саша снова рассмеялся.

— Ну, мастью я в отца, донская кровь. А дед, видишь, в хоккее прорезался. Норвеги будь здоров в хоккей умеют.

О том, что отец Саши не имеет никакого отношения к хоккею, Алла уже узнала в Интернете. Как и о том, что Кузьменко-старший никак не менее титулован в спорте, чем его сыновья. Просто спорт другой.

Поэтому спросить Алла решила про Веронику. Только аккуратно. Очень аккуратно. О том, что у Саши есть сестра — это Алла тоже прочитала в Интернете. Их трое — Александр, Юрий, Кристина. Но про Веронику Алле никакой информации не попадалось. Впрочем, учитывая диагноз девочки, это ожидаемо — что такое не выносят в публичное поле.

Но почему Алла решила, что Вероника — дочка сестры Саши? Может быть, это дочь его брата, Юрия?

— А ты старший, да?

— Да. Я старший, потом Рю, потом Крис.

Интересно, и у кого из них может быть уже такая достаточная взрослая дочь? Саше тридцать шесть, брат его младше — ну, хотя бы года на два-три, а сестра еще младше. Как так вышло?

— Вероника чья дочь? — решилась на вопрос Алла.

Саша потер нос, глядя на дорогу.

— Наша. Но если формально, то она падчерицы Кристины.

— Кто?!

— Моя сестра вышла замуж за мужчину, у которого уже была дочь от первого брака. Вроде бы, правильно это называется «падчерица». Но вообще… Она просто Никуся — и все. Наша Никуся.

В машине повисло молчание. Алла осмысливала услышанное. Наша Никуся. Девочка с синдромом Дауна — наша Никуся. Алла вспомнила слова Саши, когда он знакомил ее с племянницей: «Она художница и немного модель». И снова только одно слово описывало ощущения Аллы: «Охренеть». У девочки есть отец, есть мачеха. А еще есть Саша, его мама — и Алла почему-то была в этом уверена — что и другие члены этой семьи тоже принимают активное участие в жизни Вероники. Сколько твоя семья вложила в эту девочку, Саша?! Не денег, хотя и их, явно, тоже.

Это была слишком сложная для осмысления в данный момент тема. И Алла решила сменить ее. Да и много вопросов о семье могут показаться Саше бестактными.

— Как тебе шоу?

Машина остановилась на светофоре. Саша повернул к Алле лицо.