Книга Лед и сердце вдребезги, страница 47 – Дарья Волкова

— Привет. Что-то случилось?

— Привет. Нет. Все в порядке.

Ну, вот и отлично. Если отец говорит, что ничего не случилось — значит, так оно и есть. А то неожиданный приезд отца на каток все же заставил напрячься. Ну, а раз все в порядке — значит, просто ждем подробностей.

— Ты давно приехал? Ждать пришлось?

— Да. Посмотрел, как ты тренировку вел. Ты прямо играющий тренер. Слушай, вот смотрю я на тебя — и вспоминаю своего отца. Деда твоего. Как вы умудряетесь с малышней возиться — ума не приложу. Я бы уже раз сто наорал.

Сашка усмехнулся и положил локти на бортик.

— Я тоже иногда ору.

— Не слышал. Вот все-таки… — Кузьменко-старший покачал головой. — Мне в страшном сне не могло присниться детей тренировать. А ты… Вот ведь как через поколение талант передался.

Сашка не стал отвечать. Если у отца приступ ностальгии — то тут Саша не помощник. Не любил он этого. Вообще считал такие разговор признаком слабости. Батя сдает? Александр еще раз окинул взглядом фигуру отца. Чуть погрузнел, конечно, потяжелел, но спина по-прежнему ровная, ни намека на живот. Знаменитые на весь мир смоляные кудри наставника русской волейбольной дружины теперь снежно-белые, но по-прежнему густые. Отец поседел как-то сразу и вдруг. Странно, но седина не добавляла его лицу возраста. Скорее, делала его резче. И как-то совсем крупно, по сравнению со снимками в молодости, на лице отца обозначился нос. А так, в целом… Ни намека на то, что сдает. И это прекрасно.

— Слушай, Шурка, а ты не думал… Ты так с ребятишками ладишь — одно загляденье смотреть. Может, пора бы обзавестись своими?

Саша вытаращился на отца.

— Батя… Вот от кого, от кого… Ну ладно бы матушка, но ты!

— А мать твоя мне регулярно на эту тему мозг канифолит.

— На какую?! — за Сашкиной спиной раздался свисток тренера. Черт, Саша, наверное, мешает тренировке. Он обернулся, но коллега-тренер махнул рукой — мол, стой пока, не мешаешь. — Вам внуков надо? Крис вам родила!

Отец вздохнул.

— Шурай, ну чего ты сразу в бутылку лезешь. Ты же не пацан уже.

— Я не лезу, — Сашка шумно выдохнул. — Просто, бать, дети — они же не почкованием получаются. Для этого женщина нужна.

— Что-то не замечал,что у тебя есть проблемы с женщинами.

— Для этого не всякая годится.

Отец помолчал, потом кивнул.

— Не встретил, значит, той самой?

— Не встретил.

— А как же Инна?

Сашка не удержался и все же закатил глаза. Он никому специально про Инну не рассказывал. Разве что Рю — и то не слишком много. Но мать умудряется так формулировать вопросы, что оказывается в курсе всего!

— Мы расстались.

Отец коротко кивнул и ничего не сказал. А Саша понял, что пора бы перехватывать инициативу.

— Слушай, а ты чего приехал-то? Не о внуках же просить? Разговор какой-то есть?

— Есть. Хотел обсудить день рождения твоей матери. Формат мероприятия, подарки, все такое. Скоро ведь.

Сашка нахмурил лоб, вспоминая.

— Скоро? Да два месяца еще! Даже больше.

— Ну, так… — отец вздохнул, а потом с неохотой проворчал: — Она, как схоронила Елену, так сама не своя. Ей нужен какой-то положительный момент в жизни. Я один не справляюсь.

Елена, она же чокнутая норвежская бабка, была ходячим сундуком со скелетами в их семье. Они как-то коллегиально втроем — Шу, Рю и Кры — решили, что там что-то было в прошлом, не очень приятное между матерью, отцом и Еленой. Но никто им ни о чем не рассказывал, да и Сашка с братом и сестрой не особо стремились узнать. Ну, есть у них чокнутая норвежская бабка — и есть. Присылает на Новый год и дни рождения собственноручно связанные варежки, шапки и носки — все с гагачьим пухом. Особо не досаждает.