Книга Бандит. Цена любви, страница 80 – Дарья Словник

На первый этаж я спускаюсь уже ближе к обеду. Михалыч по прежнему сидит за столом, гадает кроссворды. А Роза Викторовна созерцает что-то за окном.

Я пока не знаю, как к ней относиться. Она вроде как мама Бориса, но… В таком состоянии ее нельзя узнать полноценно, как человека.

— Доброе утро, — приветствую, останавливаясь за пару метров от обеденного стола.

Михалыч смотрит на меня поверх очков, добродушно ухмыляется.

— Доброе, доброе. Выспалась?

Мне кажется или он спросил это с намеком? Щеки, помимо воли, заливаются румянцем.

— Да, выспалась. Спасибо.

— Ну, раз выспалась. То вон, — кивает на плиту, — завтрак в кастрюльке.

— Спасибо. Это вы сами готовили?

Я прохожу вглубь кухни, знакомлюсь с новой обстановкой и заглядываю в кастрюльку. Там пшенная каша на молоке с тыквой, от запаха которой у меня отчаянно сводит живот.

— Ну, еще чего. Алла приходила, сварганила. Это кухарка наша. Она приходит, уходит. Еще горничная есть, Ника. Так что не пугайся, когда сюда придут незнакомые тебе женщины. У них своя работа по расписанию, так что не заморачивайся.

— Хорошо, ладно. Поняла.

— Но если сама что-то приготовить захочешь, вперед, — он хохмит, поправляя усы и машет рукой в сторону плиты, — не возбраняется.

— Ладно.

Я нахожу пиалку, накладываю себе кашу и сажусь есть. Михалыч сидит, вписывает методично буквы в квадратики, и кидает на меня короткие, но очень многозначительные взгляды.

— Что? — я не выдерживаю.

— Ну, что, выяснили, кто кому, что создает?

Я хмурюсь, пытаясь понять, о чем Михалыч говорит. Вспоминаю, что мы с ним вели диалог о чем-то подобном. Мол, что я создаю проблемы…

— Выяснили, — бурчу, ощущая как горят щеки и бухает сердце от смущения. Михалыч тихонько смеется себе в усы, не размыкая губ.

— Ну, я так и понял.

Я утыкаюсь в тарелку, не глядя на мужчину. Хочется вскочить и убежать наверх, чтоб вообще не показываться на глаза. Очевидно, что он слышал, как мы вчера «выясняли», кто, кому и что… Мы не сдерживались, а Михалыч не глухой.

Мда…

Но я же понимаю, что этот первый мой порыв просто малодушный. Вечно я стремлюсь сбежать от проблем. Надо как-то это исправлять в себе. Иначе, я так никогда не повзрослею.

— А что Борис вам сказал?

— В каком смысле? — Михалыч не смотрит на меня, вчитываясьв страницы.

— Ну… На счет меня.

— Мне-то? Да ничего особенного. Ты тут побудешь пока с нами. Живи себе спокойно. Если на счет еды или одежды волнуешься, то не волнуйся. Что надо будет, я съезжу куплю.

Я не это имела в виду, конечно, но как задать неловкий вопрос, я не знаю…

Как узнать, говорил ли Борис что-нибудь по поводу меня? Как-нибудь обозначал мой статус для Михалыча? Мне Борис сказал, что я его женщина… А Михалычу как меня представил?

Нервно жую губы. А надо бы кашу!

— Ладно. Хорошо. Спасибо… Но я вообще не о том. Я… Мне…

— Спрашивай прямо, не мямли, Соня. Все свои. Все взрослые, чего сиськи мять, верно?

— Верно. А Борис говорил что-нибудь по поводу… моего статуса? Ну, для него. Кто я ему?

— Эк какой вопрос ты задала! Хо-хо! Если ж вы сами это не порешали, то чего ж ты от меня хочешь? Я человек маленький, просто смотрю за Розой Викторовной.

— Мне кажется, вы преуменьшаете собственную значимость. Присматривать за собственной мамой абы кого не поставят…

— Я и не говорю, что я абы кто, — довольно серьезно откликается Михалыч. — Я говорю, что я только приглядываю за Розой Викторовной.