Книга После шторма, страница 57 – Лора Павлов

Мы заняли свои привычные места. Мама пододвинула для Пресли стул рядом со мной. Грейси села с другой стороны, но сразу наклонилась к Пресли, продолжая рассказывать о Максин.

— А она очень любит папу. Максин думает, что она его девушка.

— Ну, Максин довольно симпатичная. Хуже варианты были бы, — с улыбкой сказала Пресли, и за столом раздался смех.

— Ага. Ага. Ага. Давайте есть, — пробурчал я, положив овощи на тарелку Грейси, потом себе, и передал блюдо Пресли.

— А папе-то как неловко, когда ты такие вещи говоришь, да? — протянула Бринкли с ехидной ухмылкой, и я метнул в неё взгляд-предупреждение. Она обожала ставить меня в неловкое положение.

— Только если мы на работе. Он не любит говорить о таких вещах на работе. Правда, папа? — спросила Грейси, и я уже понял, куда она клонит.

— Все нормально. Давайте просто поужинаем, — поспешил я вмешаться, пока поезд не слетел с рельсов. — Как беременность, Риз? — спросил я, переводя разговор.

Риз усмехнулась, поняв, что я спасаюсь бегством, и кивнула:

— Все так же, как и вчера, когда ты меня видел. В целом — отлично.

Но остальные уже ухмылялись, глядя на Бринкли, которая определенно что-то замышляла — как всегда.

— Рада, что ты себя хорошо чувствуешь, Риз, — сказала Бринкли, беря бокал. — А Грейси, скажи-ка, о чем это папа не любит говорить на работе?

Да чтоб тебя, Бринкс. Маленький чертенок.

Хью расхохотался, Финн расплылся в улыбке, а Джорджия посмотрела на меня с сочувствием. Она понимала, что сейчас грянет буря. Бринкли чует секреты, как акула кровь. А Грейси только что показала, что у нее есть, черт побери, секрет.

— Допрашивать ребенка — это уже за гранью, — прошипел я.

Пресли запрокинула голову и засмеялась. Хотя она и не знала, что происходит, но знала нашу семейку достаточно хорошо, чтобы понять — меня только что поджарили.

Грейси наклонилась вперед, глядя на Пресли с той стороны стола:

— Это не секрет. Мы же семья. Папа просто не хочет, чтобы на работе знали, что у него на сердце написано мое имя и имя Пресли, и что он нас любит. — Она пожала плечами. Такая невинность,что даже ругать не хотелось. Хотя она только что выдала меня самым любопытным людям на планете.

Я застонал:

— Я все объясню потом. Мам, как работа?

— Хорошая попытка, — фыркнула Бринкли, сдерживая смех.

Пресли положила руку мне на предплечье, будто хотела сгладить ситуацию:

— Это не буквально. Она, наверное, спутала с какой-то историей, которую он ей рассказывал.

Она пыталась помочь. Но, если честно, стало только хуже.

— Можно курочку? — спросил я, и отец передал блюдо с такой ухмылкой, что мне захотелось уйти под стол. — Это новый маринад, мам? Очень вкусно.

— Это барбекю из бутылки, — сквозь смех выдал Финн. — Такой же, как каждую неделю.

— А какую историю рассказал тебе папа, из-за которой ты подумала, что вы с Пресли у него на сердце написаны? — спросила Бринкли, растянувшись в самой широкой своей ухмылке.

Она как пес с костью. Как мистер Вигглстайн, если в квартале течка.

— Я не знаю. Папа много историй рассказывает.

Фух. Отличный ответ, малышка. Это должно на пару минут сбить волну.

— Просто слово «написано» довольно необычное. История о чем была? — спросила Джорджия, ни капли не подозревая, что только что задала худший вопрос во всей этой комнате.

— Я не знаю про историю с чернилами. Просто папа называет надпись на своем сердце — чернила. А на сердце написано: Грейси и Пресли, и мой день рождения. Мы его сердце. И навсегда. Правда, папа?