Книга Под звездами, страница 129 – Лора Павлов

— И что теперь, Мэддокс? — усмехнулся он. — Будешь сидеть тут, запершись, потому что твоя девушка чуть не умерла? Я думал, ты у нас самый взрослый из братьев.

— Да пошёл ты. Ты вообще не представляешь, что случилось. Понятия не имеешь, что у меня в голове. — Я ткнул ему пальцем в лицо, он тут же отмахнулся.

— Не будь придурком. Я сотни раз просил тебя поговорить со мной после той ночи с мамой, но ты вечно закрывался. Так что не надо мне тут. Расскажи, что случилось с Джорджией. Я знаю, она провалилась под лёд, и ты дотащил её до больницы. Но я хочу знать, что у тебя внутри. Что тебя так зацепило?

Я прошёл мимо него и опустился в кресло у рабочего стола.

— Слишком много всего, понимаешь? Она чуть не умерла, Уайл. Этоя её туда привёл. Она кружилась на этом чёртовом льду, как маленькая фея, и потом... — Я отвёл взгляд, глядя в окно, за которым небоскрёбы скрывали последние лучи солнца. — И её не стало. Без предупреждения. А когда я вытащил её...

Он налил себе выпить, подтащил стул вплотную ко мне так, что наши колени почти касались.

— Это, должно быть, жутко. Она дышала, когда ты её вытащил?

Я шумно втянул воздух, прежде чем выдохнуть.

— Губы синие. Она не дышала. Я перевернул её на бок, стучал по спине, пытался, чтобы вода вышла из лёгких. А потом делал искусственное дыхание, пока она не задышала. Везде была кровь, и я не знал, что, чёрт возьми, делать. Вызвал скорую, но они ехали слишком долго. Я укутал её, а она была как тряпичная кукла. Без сознания. Но я знал, что она дышит.

Он положил ладонь на мою руку, и я вздрогнул. Ланкастеры не из тех, кто обнимается.

— Наверняка это вернуло тебе память о той ночи с мамой.

— Сначала нет. Только когда она очнулась. И тогда меня накрыло, как грузовиком. — Я провёл рукой по лицу. — Чёрт, Уайл. Если бы я её потерял — всё, конец мне. Как я вообще позволил себе дойти до такого?

— Ты её любишь. А любить — это, мать его, страшно. Но вот ты сидишь здесь, в городе, говоришь, как чуть не потерял её и как бы это тебя сломало… А сам не с ней, когда она нуждается в тебе больше всего.

Я резко поднял голову.

— Я был с ней, когда она нуждалась. Я не отходил от неё.

— Да, ты остался, пока она была в коме, брат. А как только она проснулась — ты свалил. Это, мягко говоря, странно.

— Я вляпался по уши, Уайл. Мне нужно было убедиться, что с ней всё в порядке, но всё это — слишком для меня. Надо быть осторожнее дальше. Больно слишком. И я ведь сам её туда привёл, понимаешь? Какой же из меня, к чёрту, парень? Чуть не угробил её в День святого Валентина. Первую девушку, которую когда-либо любил. Я для этого дерьма не годен.

Он залпом допил янтарную жидкость из стакана, поставил его на стол и покачал головой:

— Ты себя слышишь вообще? Чушь какую-то несёшь. Во-первых, то, что она провалилась под лёд, не имеет к тебе никакого отношения. Это была чертова случайность. Дерьмо случается, Мэддокс, оба это знаем. Это было вне твоего контроля. Мог бы повезти её в какой-нибудь модный ресторан и попасть в аварию по дороге. Иэто было бы не больше твоей вины, чем лёд. Дерьмовый парень не полез бы в ледяную воду по пояс, между прочим, сам мог провалиться. Ты рискнул. Но сделал это, потому что любишь её. Ты, мать твою, жизнью рисковал ради неё. — Он хлопнул меня по руке, когда я продолжал смотреть в окно, и ждал, пока я повернусь. — Увидеть её в таком состоянии, ясно дело, могло здорово по тебе ударить. Особенно после того, что было с мамой. Но Джорджия не умерла, Мэддокс. Она жива и здорова. Всегда есть риск, когда кого-то любишь. Но мы все когда-нибудь умрём. Нет варианта без риска. Это не значит, что надо переставать любить только потому, что можешь потерять кого-то. Знаешь, в чём прикол, Гарвард? Потеряешь. Все потеряем. Надо просто любить, пока можешь. Верно?