Книга Дикая река, страница 26 – Лора Павлов

* * *

Сегодня в офисе был сущий бедлам, и я приехал в Magnolia Haven как раз к закату.

— О, милый мой, какие красивые цветы. Ты всегда лучше всех знал, какие я хочу посадить, — сказала Грэмми.

Перл Арабелла Пирс была воплощением всего самого доброго. Женщина, которая никогда не отворачивалась от меня.Моя путеводная звезда. Мой дом.

Она многое от меня стерпела, но никогда не предавала.

— Я просто знаю, что тебе нравится, — ответил я, отряхивая ладони от земли. — Эти цветы будут хорошо видны из окна. А на следующей неделе я приеду и засажу клумбу под тем деревом.

— Дай мне почувствовать землю, пожалуйста, — прошептала она, улыбаясь мне из своей инвалидной коляски, которую я припарковал в саду, пока высаживал цветы. Я достал немного земли из мешка, что привез с собой, опустился на колени и высыпал ее ей на ладонь. Она закрыла глаза и провела большим пальцем по влажной земле.

— Я всегда любила возиться с землей весной и летом.

Моя бабушка была заядлой садовницей. Сад был ее счастливым местом. И когда она больше не смогла жить одна, мы с Кингстоном нашли для нее лучшее возможное место. Отдельную комнату с окнами на запад, с видом на горы и с небольшим садиком, который я мог заполнять для нее.

— Это точно. Но тебе совсем не понравились те «грязевые пироги», что я тебе делал, — рассмеялся я.

Она просеяла землю сквозь пальцы, уронила немного на траву рядом и отряхнула руки.

— Ты любил включить шланг и устроить слякоть, да? А Кинг просто валялся в грязи и хохотал. Дед всегда умилялся, какими непоседами вы были.

Деда не стало два года назад, и здоровье Грэмми стало быстро сдавать после этого. Мы с ней провели много часов у больничной койки, пока рак день за днем пожирал его изнутри. Кингстон находил причины не приходить. Он никогда не умел справляться с тяжелым. Может, он и был умнее. Потому что мне кажется, это сожгло нас изнутри — и ее, и меня, — видеть, как он угасает. Грэмми уже не была прежней.

— Мы заставили вас поволноваться, да? — сказал я, катя ее коляску обратно внутрь. Она махала и здоровалась со всеми, кого мы проходили в коридоре.

— Вы двое были самым большим счастьем в нашей жизни, — сказала она, когда мы остановились у раковины, чтобы вымыть руки, а потом я поставил ее кресло у окна. Она улыбнулась, глядя на розовые и белые цветы, что я только что посадил.

Она просто была доброй. Я был настоящим сорванцом, но они любили меня несмотря ни на что. Кингстон был гораздо спокойнее, и я был благодарен, что у них был он — уравновешивал мою мрачную натуру.

— Ну, рассказывай, как у тебя дела? Есть какие-нибудь новые подружки?

Она не одобряла ни мою личную жизнь, ни брата. Если бы все зависело от нее, мы оба давно бы остепенились и завели детей. Но она прекрасно знала, что этого не будет.

— На этой неделе особо никуда не выбирался. Ничего нового, — ответил я. В последнее время меня утомила привычная рутина. Я, конечно, как и любой мужик, не прочь провести ночь с красивой женщиной, но в последнее время мне просто хотелось тишины.

Я знал, что бываю мрачным ублюдком — не стану отрицать.

— А когда ты приведешь ко мне Катлера? — спросила она. — Не верится, что после лета он уже пойдет в первый класс. Кажется, будто Нэш только вчера принес его из роддома.

Я усмехнулся:

— Да, растет не по дням. Я же говорил тебе, что он теперь зовется Бифкейком? Мальчишка — настоящий комик. Приведу его на следующей неделе.