Книга Всегда моя, страница 92 – Лора Павлов

— Ну, ты всегда была придирчивой, когда дело касалось парней, так что неудивительно, что тебе никто не нравится.

— Они сами это упрощают, — подмигнула она. — Ладно, до завтра. Люблю тебя.

— И я тебя, Дилли.

Она вышла через заднюю дверь, а я снова взялась за работу. Сегодня Нико был в пожарной части, и я всегда пользовалась его дежурствами, чтобы задержаться подольше, а потом освобождать вечера, когда он дома. Жить вместе оказалось даже лучше, чем я ожидала. Я обожала делить крышу с Нико Уэстом. Он оказался тем самым недостающим кусочком. Раньше я думала, что пустота в сердце осталась от мамы. С Дженсеном я никогда не чувствовала себя целой, и списывала это на то, что горевала. Но с тех пор, как мы с Нико признались друг другу в чувствах, все изменилось. Та дыра стала меньше. Одиночество, которое часто накрывало, исчезло.

Я была счастливее, чем когда-либо могла себе представить.

Стук в дверь вырвал меня из мыслей. Я вытерла руки о фартук и подошла к входу — в окно заглядывала Шейла Уэст. Я не видела ее со школьного утренникаМейбл. Нико провел черту: пока она жила с Билли, он полностью прекратил общение, разве что отвечал на короткие сообщения, если она просила о чем-то важном. Но он был уверен, что она не уйдет.

Я поспешно отперла замок и впустила ее.

— Шейла, здравствуйте.

— Привет, Вивиан. Знаю, вы закрыты, просто хотела поговорить пару минут.

— Конечно. Проходите. Может, угощу вас печеньем или капкейком?

Она села за столик у окна.

— Конечно. Обожаю вашу выпечку. Удивите меня.

Я принесла две бутылки воды, пару моих любимых пончиков с кленовой глазурью и салфетки. Села напротив.

— Все в порядке?

Я внимательно вгляделась в ее лицо, ища следы синяков — но ничего не увидела. За последние недели Нико рассказал мне о своем детстве: побои, оскорбления, пьяные вспышки ярости и вечное чувство небезопасности.

Я чувствовала злость, глядя на женщину, которая должна была его защитить. Хотела ее ненавидеть, но внутри было только сочувствие. Шейла тоже была жертвой. Да, она взрослый человек, но сломленный. Переживший больше, чем способен вынести один человек. И хотя я не могла оправдать то, что она запустила своего сына, я все же жалела ее.

— Да. Я давно не разговаривала с Нико. Он не берет трубку — только отвечает короткими сообщениями, что, мол, пусть я скажу, если что-то понадобится. Чувствую, будто это ультиматум, — сказала она, отщипывая кусочек пончика. Глаза у нее были опухшие, выглядела она заметно постаревшей.

— Думаю, в каком-то смысле так и есть. Вы ведь понимаете, почему он не может общаться с вами при таких обстоятельствах? — я сделала глоток воды.

— Я должна была выгнать Билли? В этом дело?

Она серьезно?

— Да. Должны были.

— Но он мой муж, — в ее глазах блеснули слезы.

Я накрыла ее ладонь своей:

— Он сотни раз поднимал руку на вашего ребенка, Шейла. Это непростительно.

Она кивнула:

— Он не со зла. У него проблемы с выпивкой. Когда он трезвый, он неплохой человек.

— А бывает ли он вообще хорошим? — спросила я, желая услышать ответ. — Я знаю, он бил и вас. Хотите ли вы жить так и дальше?

Она отвернулась.

— Когда-то он был хорошим человеком.

Я пожала плечами:

— Этого недостаточно. Он таким не был столько, сколько я его знаю. У вашего сына есть шрамы, чтобы это доказать. И, насколько я вижу, он не изменился.Нико страдал, — у меня дрогнул голос. — Понимаете? Он принял весь удар на себя. А вы стояли рядом и позволяли этому продолжаться. И все же он был рядом с вами. И остался бы. Но вы пустили этого человека обратно в дом. Для вашего сына это было как пощечина. И это правда.