Онлайн книга «Погадай на любовь»
|
Доказать происхождение Кирилла Любава не сумеет, но и не нужны доказательства — многие в те времена скрывали свою кровь, меняли документы… а у кого-то и бумаг-то не было, таборная жизнь отличается от привычной городским людям… За этими мыслями Чирикли не заметила, как прошла вслед за женщиной большой проспект, миновала морской вокзал и каким-то странным образом — слишком быстро! — оказалась на одной из улиц Молдованки, старого района Οдессы, где до сих пор царила атмосфера той, прежней жизни. Впрочем, Чирикли шла сейчас иными дорогами, люди такими не ходят, вот и смогла незаметно оказаться в этом месте,куда, возможно, любовница Вознесенского-старшего добиралась больше часа. Старинные закрытые дворики с каменными ступенями, куда вели полутемные арки, белье, что полоскалось на ветру, обвивший стены дикий виноград, запустение и атмосфера забытости и заброшенности — вот каким был этот район. И маленькие домишки — увидеть здесь здания выше двух этажей большая редкость. Домишки обшарпанные, обсаженные платанами, жмутся друг к другу, и кажется, время в этом месте застыло. Ничего не меняется. Закоулки, лабиринты узких улочек, подворотни. Еще пока открытые… Если прийти в этот район во времена Чирикли, мнoгие дворы будут уже заперты, чтобы никто не шастал. Но пока арки приветливо распахивались перед прохожими, и по серым стенам старинных зданий метались тени… Район, где жили налетчики и бандиты всех мастей, был самым знаменитым местом Одессы. Именно сюда направлялась женщина в поисках того, кто накажет ее обидчика. Οна заглядывала с широкой прямой улицы во дворы, скрывающие ото всех свои тайны, словно плохо помнила адрес. Дворы, дворы… обветшалые, пыльные, грязные. Чирикли скользила по изнанке Одессы, и здесь, на той стороне, было еще серее, ещё мрачнее, чем в реальности. Дома казались еще более облезлыми, люди — злыми и обреченными… бездомные коты и псы бродили целыми стаями, но местные не боялись. Они недоуменно смотрели на женщину, которая ходила по их дворам в своем слишком коротком открытом платье и на своих слишком высоких тонких каблуках… Чирикли даже удивилась, что никто не трогает ее, впрочем, еще раннее время, вот вечером тут точно лучше не гулять в одиночестве… Женщина брезгливо отшатнулась от старухи, кoторая воняла рыбой — та мчалась за каким-то оборванцем, дико ругаясь, с ножом в руках, испачканная в крови и шелухе — наверняка парнишка хотел стащить у торговки рыбину, которую та как раз чистила. Женщина в ужасе смотрела вслед матерящейся торговке, а Чирикли фыркнула — да уж, в этих местах и не такого насмотришься. Колоритно. В детстве она бывала здесь с бабушкой — они ходили в гости к ее старой подруге, и, присмотревшись, Любава даже узнала дворик. Именно в этом старом доме и жила тетка Ася, которая так метко придумывала имена и прозвища, что они надолго прилипали. Именно она впервые назвала Любаву птичкой. Чирикли. Странное нехорошее предчувствиекольнуло сердце, когда любовница отца Кирилла шагнула в арку и направилась к знакомой двери. Αся, бабушкина подруга, была гадалкой, и Чирикли не раз слышала от нее жуткие истории про цыганские проклятия и магию. Тетка Ася рассказывала вечерами страшилки про мертвый табор и негаснущий в степи огонь, про фашистов, в концлагере которых успела побывать еще девочкой… и неизвестно, что было страшнее — истории про лагерь или сказки про призраков. |