Книга Погадай на любовь, страница 48 – Ева Адлер

Женщина меж тем пошла прямиком к двери тетки Аси, и Чирикли простонала обреченно. Если порчу делала бабушкина старая знакомая — быть беде. Она слишком сильна. И… кажется, умерла пару лет назад. То есть чары снимать попросту… некому.

На мостовой осталась лежать помада, выпавшая из сумочки рыжей, пока та искала бумажку с адресом. Чирикли задумчиво склонилась над этой вещицей, потом быстро подняла ее и зажала в кулаке. Вспомнились слова бабушки — что нужна кровь или предмет, принадлежавший тому, кто хотел сделать порчу.

Туман всколыхнулся, и изнанка города оттолкнула Чирикли от подворотни, куда нырнула рыжая тженщина, лишь на миг перед глазами мелькнула картинка — старая цыганка в платке, повязанном криво и небрежно, в застиранном платье и сером фартуке, открывает двери хрупкой даме и хмуро смотрит на нее. По стенам ползет плесень, усеянные трещинами ступени прикрыты ткаными затертыми половичками…

Все скрылось в тумане, и Чирикли с ужаcом поняла, что не знает, куда ей дальше идти. Послышался тоскливый одинокий собачий вой, его подхватило несколько псин, и от этого жуткого звука мурашки поползли по спине.

Пахнуло болотом и грязью, пеплом и дымом от прогоревшего костра. И вернулся страх.

Кирилл проснулся с чувством страшной и невосполнимой потери. В квартире пахло воском, дымом, чем-то, похожим на полынь. Он помнил этот запах еще с детства — пустырь за домом зарастал каждое лето серебристой травой, и в воздухе невыносимо горчило.

Рассвет неслышно вползал в комнату, оставляя на подоконнике розовые отсветы, и золотистые лучи скользили по белым стенам и пушистому ковру. Кирилл поспешно вскочил с постели, с удивлением осознав, что почти вcю ночь спал без кошмаров, но тут же схватился за голoву — виски прострелило болью, причем настолько сильной, что показалось, будто его ударили чем-то острым. Пошатываясь и чувствуя себя как с похмелья, мужчина добрел до коридора, где на журнальном столике чадила, догорая, белая свеча. И от нее странно пахло.

А зеркало — запотевшее, словно в парилке — было испещрено трещинами, которые веером расходились из нижнего угла. Красная надпись на незнакомом языке вызвала оторопь и страх. Кровь? Или просто краска?.. Но кто мог попасть ночью в запертую изнутри квартиру, чтобы устроить это все?.. И как?..

А вчера вечером, Кирилл мог бы поклясться, с зеркалом было все в порядке, и Люба при нем занавесила его белой тканью, которая сейчас валялась на полу.

Чирикли нигде не было. Кирилл бросился в ее комнату — но кровать будто и не расстилали, и вещи Любавы лежали нетронутыми, а на кухне все было так, как вечера. Чашки с засохшей кофейной гущей, полотенце на подоконнике, задернутые шторы… Казалось, в этой квартире никогда и не было чернявой цыганочки. И если бы не ее сумка в комнате и свеча в коридоре, то Кирилл и правда решил бы, что ему все приснилось.

Ушла?.. Кирилл бросился в прихожую — но ботинки Чирикли стояли у порога, пальто висело в шкафу, шарфик свернулся красной змеей на полке, там же были перчатки и берет. Не могла же она уйти раздетой?.. Она вообще не могла бы уйти из квартиры — эта странная уверенность пронзила Вознесенского, когда он обернулся и поднял взгляд на разбитое зеркало. На какой-то миг Кириллу показалось, что там мелькнуло испуганное лицо Чирикли, потом все заволокло дымом, и белая тень приникла с той стороны стекла. Пустые глазницы призрака вдруг покраснели, тонкие струйки потекли по бледному лицу, словно дух плакал кровью. Кирилл моргнул — и все исчезло. Былo сновапросто разбитое зеркало с двумя словами на чужом языке.