Книга Погадай на любовь, страница 44 – Ева Адлер

Поймав слишком пристальный взгляд Вознесенского, она смутилась и отвернулась к окну, чувствуя, что щеки ее вспыхнули. Странное томительное чувство вызвало дрожь, но Чирикли попыталась взять себя в руки — нельзя вести себя недостойно, она и так нарушила все мыслимые запреты, согласившись остаться наедине с мужчиной в его квартире.

Но она не жалела.

Просто пока слишком рано говорить о любви. Нужно успокоить тьму. Вернуть призраков в запределье и запечатать их там. А потом… завтрашний день пусть сам о себе позаботится.

И пусть будет так, как должно.

Ночью Чирикли не спалось. Она слушала тяжелое дыхание Кирилла — тот спал в соседней комнате, и в тишине так громко раздавались его хрипы и стоны, что ни о каком отдыхе Люба и думать не могла. Εй все время казалось, что едва она заснет, как мужчина перестанет дышать, и искра его жизни погаснет, словно костер на ветру.

Девушка шептала старинный заговор, пытаясь хоть ненадолго прогнать болезнь и боль, и каҗется, к полуночи ей это удалось. Стоны и хрипы стихли, но желая убедиться, что все в порядке, Чирикли на цыпочках подошла к комнате Кирилла и заглянула в нее. В лунном луче, падающем из темного проема окна, было видно, как разметался по постели изможденный болезнью Вознесенский, и как бледно его восковое лицо. Постельсбилась, одеяло упало на пол, но Люба не решилась поправлять его, боясь разбудить мужчину, а ему так нужно отдохнуть. Под глазами в последние дни черные мешки, веки опухли, словно он почти не спит. Вероятно, так и было — он говорил о том, что его мучают странные видения и галлюцинации. Что он боится спать.

Чирикли осторожно вернулась в свою комнату и зажгла свечу из старых бабушкиных запасов, вынесла ее в коридор, чтобы дым попадал в комнату Кирилла, и установила на журнальном столике. Высокая желтая восковая свеча не чадила, и огонек был ярким и чистым, а дым — светлым. Запахло приятно, чуть горько — словно в воск бабушка что-то добавила, какие-то травы.

Тут же с ближайшего к Чирикли зеркала слетела ткань, словно сдернутая чьей-то невидимой рукой. Волной опустилась на ковер, открывая зеркальный лабиринт, по ту сторону которого стояла белая тень, чьи одежды развевались на ветру. Не то женщина с седыми волосами и белой кожей, не то просто призрак запределья, коих немало видела Любава в зеркалах еще с детства.

Чирикли вспомнилось, как впервые открылся перед ней этот мир — она тогда гостила у бабушки в Румынии и c соседскими детьми бегaла к развалинам старинного замка — говорили, там живут духи, и Любе хотелось обязательно увидеть их. Белая дама, призрак девушки, отданной замуж за жестокого старика, который затравил ее собаками на охоте, явилась лишь через неделю, и то — когда Чирикли была одна. Ей тогда никто не поверил, даже смеялись, называя фаңтазеркой… Но бабушка отругала и запретила искать встречи с мертвыми ради развлечения. Белая дама являлась еще не раз — и всегда, когда Чирикли приезжала в те края, пыталась увести ее на ту сторoну. В запределье.

Но Люба была осторожна. И всегда могла отыскать путь назад. В реальный мир. А после совершеннолетия и вовсе перестала ходить дорогой духов, опасаясь однажды заблудиться.

И вот сейчас в зеркальном овале она увидела нечто, похожее на Белую даму, знакомую ещё с детства.