Книга Машенька для двух медведей, страница 50 – Бетти Алая, Екатерина Антонова

— Кто оставил своих мишек без горячих мокрых дырочек?

— Я... я... О БОЖЕ! Я ПОЧТИ... — она стонет, от возбужденного голоса истинной последние замки срывает.

— Блядь! Твою ж... — рычу, проникая всё глубже, — да, детка... вот так... хорошо... пиздец как хорошо...

— Дима... так глубоко, боже! — она резко и сильно сжимает меня.

Так сильно, что...

— Сууука! — рычу, изливаясь прямо в лоно истинной, — как же круто... пиздец... Маша ты... я люблю тебя, девочка...

— Еще скажи, — она продолжает жаться ко мне, словно в поисках защиты.

Вся в засосах, покрытая спермой внутри и снаружи. Губки искусаны, глаза заволокла пелена блаженства.

— Я люблю тебя, — шепчу ей на ушко, целую шейку, плечики, — ты наша любимая девочка.

— А ты, Денис... — она тянет его на себя.

Мы сжимаем её своими огромными телами. Сгораем от неизведанных сильных чувств. Всегда холодные снаружи, сейчас мы с Громовым словно два извергающихся вулкана.

— И я люблю тебя, девочка моя, — он целует её в губки.

— Я в твоей... в общем... грязная, — пытается отвернуться, но Дэн крепко держит красивое личико.

— Мне похуй, — засасывает её нижнюю губу, проводит языком.

А я тыкаюсь в нежную шею, вдыхаю аромат самой сладкой невинной девушки на свете. Той, что рождена для нас.

Мы идём в душ. Долго моем Машеньку. Она больше не сопротивляется. Позволяет намыливать, целовать, тискать.

— Задрать бы твою ножку... да ворваться в обе дырочки сразу, — шепчу, покрывая поцелуями мокрую кожу истинной, — и залить их спермой до самых краёв.

— Дима, — испуганно замирает, — я боюсь... это... вы во мне оба не поместитесь.

— Впусти и увидишь, — мурчит Дэн, массируя покрытые вязким гелем грудки Машеньки, — просто доверься. Мы же твои медведи. И никогда больно не сделаем.

— Это... я не знаю... можно пока привыкнуть к тому, что есть?

Издаю низкий рык. Но слово Маши — закон для нас. Так что мы домываем малышку, вытираем полотенцем и отпускаем одеваться. Сами же быстро натягиваем домашнее.

— Пойду готовить завтрак, проверишь периметр? — спрашивает Громов.

— Без проблем, — направляюсь к воротам, проверяю замки.

Затем чувствую холод. Была бы у меня шерсть, она бы встала дыбом. Я знаю, кто пришел. Открываю ворота. За ними — чёрная тачка и два мужика. Одетые обычно, но энергетика сметает напрочь.

— Что друидам понадобилось в нашем скромном доме? — цежу.

— Есть разговор, берсерки, — напряженно заявляет самый высокий, — у нас для вас задание.

После утреннего секса и горячего душа я чувствую себя другим человеком. Вчерашний ужас отошел на задний план, теперь я под защитой моих мишек. Падаю спиной на шикарную просторную постельку.

— Как же крууто! — восклицаю, — теперь я здесь живу! У меня свой дом!

Да еще и с такими заботливыми, нежными, но дикими мужчинами. Хихикаю, вспоминая, как жестко мне утром взяли. Их слова о двойном проникновении вызывают спазмы внизу живота.

И страх.

Потому что я знаю, что это. Видела, как порой Алина поглядывала порно. И там два мужчины буквально разрывали девушку...

Подруга ещё хихикала, типа да ладно, ей приятно. Это теперь мне предлагают мишки? Ох! Щеки вспыхивают, усердно натираю их ладонями, чтобы румянец сошел.

Хватит думать о всяком неприличном!

Скатываюсь с постели. Стягиваю полотенчико, гляжу на себя в зеркало. Лишь сейчас внимательно рассматриваю метку. Напоминает символ солнца. И яркая такая, чёткая.