Книга Приват для двух бандитов, страница 76 – Бетти Алая

Просыпаюсь уже после заката. В студии горит мягкий приятный свет. Мужчины тихо разговаривают, сидят на диванчике напротив окна. Прислушиваюсь.

— И что он сказал? — тихо шепчет Волков.

— Она и правда свалила, сейчас в отеле обосновалась.Но это всё может быть разводкой. Мы не можем доверять ей, Яр.

Потягиваюсь. Не хочу больше подслушивать.

— Привет, малышка, — Яр разворачивается, — иди к нам.

Оборачиваюсь рваной тряпкой, еще недавно бывшей простыней и шлепаю к мужчинам. Усаживаюсь к Яру на колени.

— Больше никаких секретов! — уверенно заявляю, — я все хочу знать об этой вашей Яне, флэшке, Антонове и прочих аспектах вашей непростой жизни.

Оба в унисон вздыхают.

— Ты ведь не отступишься? Не позволишь себя защитить? — спрашивает Волков, поглаживая мои бедра.

— Не-а, — трусь о его небритую щеку, — это не прокатит больше. Я с вами. Или я ухожу.

— Суровая перчинка, — Марат смачно кусает меня за задницу, — такая маленькая, а условия ставит. Мне нравится!

— Ай! — смеюсь.

Я осталась. Вот хотела же всё бросить и вернуться домой. Но Яр сказал, что мой дом здесь, с ними. И я поверила. Но мне тяжело обуздать ревность. Перелезаю на колени к Акаеву.

— Что ты хочешь знать? — Яр достает ноутбук и что-то там ищет.

— Что за сделка, встреча, о которой говорила ваша бывшая? Что на флэшке, за которой вы гоняетесь? И почему Яна снова пришла к вам?

— Зачем она объявилась, мы сами не знаем, — вздыхает Марат, — но точно не просто так. У меня есть пара теорий на сей счет.

— Яна — прекрасная актриса, манипуляторша от бога. Поэтому мы не смогли сразу её прочитать, — серьезно говорит Волков, — я хотел узнать побольше, но одна яростная фурия ворвалась и выгнала её.

Надуваюсь. Так я еще и виновата? Фе! Предупреждать надо!

— Ну ладно тебе, не злись. Мы поняли, что будет, если хоть одним глазком взглянем на другую, — Яр продолжает что-то печатать.

Открывает какие-то программы. Смотрит графики, морщит нос. Я никогда не видела их за работой. Завораживает. Хотя, конечно, мне приятнее смотреть на голые татуированные торсы.

— Я не хочу видеть её рядом с вами, — шепчу, — ни за что!

— Карри…

— Ну что?! — снова взрываюсь, пытаюсь вырваться.

Но руки Акаева держат крепко. Он улыбается.

— Смешно тебе? — рычу.

— Очень. Ты такая прелесть, перч. Постоянно держишь в тонусе, — утыкается носом между моих лопаток, — мне нравится, как ты ревнуешь нас. Но в этом нет смысла. Яна в прошлом.

— Что-то не похоже, — фырчу, отворачиваюсь.

— Не злись, — мягко говорит Яр, — Кариш.Марат прав.

От его «Кариша» я мгновенно успокаиваюсь. Голос Яра действует на меня, как флейта на кобру. Сразу готова ластиться. Я люблю его…

— Яна всегда была с нами, — произносит Яр, — с самого детдома. Мы все оказались там волею жестокой судьбы. И по одному бы не выжили.

— Она прибилась к нам, — задумчиво произносит Акаев, — несчастная одинокая потеряшка. И потом мы втроем стали не разлей вода.

Голос Марата ровный. Словно он действительно больше не страдает.

— Мы всё вместе делали. Защищались от старших, вербовали малышню, старались создать какое-то подобие справедливости. Смотрели, как их забирают в семьи, — задумчиво сказал Волков, — а сами были уже слишком взрослые и никому не нужные.

— У нас были лишь мы… — вздыхает Марат.

— Так и закончили всё это… в восемнадцать нас выкинули на улицу. Но мы умели выживать. Втроем это было проще.