Книга Отцы подруг. Порок на троих, страница 20 – Бетти Алая

— Дай мне свою ладошку, — Глеб времени не теряет, — подрочи дяде Глебу.

Она обхватывает его член. Начинает робко двигаться.

— Не бойся… вот так… быстрее… ох, бляяяяядь! — он явно кайфует.

Девственницы у меня были. Парочка. Но с ними я не испытывал и трети того волнения, которое сейчас терзает меня с Настей. Она словно хрупкий цветочек. Нельзя её ранить ни в коем случае.

Натягиваю презерватив, провожу головкой по горячей дырочке. Сука… какая же она мокрая! Хочу просто толкнуться и оказаться внутри. Но я должен думать о малышке в первую очередь.

Поэтому, слегка войдя в узкую щёлочку, нависаю над Настей. Она смотрит на меня огромными голубыми глазищами.

— Смотри на меня, крошка… как ты? — бормочу, отчаянно борясь с собой.

— Хорошо… ммм… ты большой, — она стискивает меня своими стеночками.

Смазки очень много. Так что я без проблем дохожу до сладкой преграды. Один толчок и потом я…

— Расслабься, — нагибаюсь и кусаю Настюшку за сосочек.

— ААА! — она вскрикивает, когда я одним движением рву её невинность. — АЙ! МММ! Больно…

— Уже всё, детка, — выхожу и смотрю на алую кровь, оросившую презерватив, — всё…

Как завороженный смотрю на Федьку. Мой брутальный друг рядом с Настенькой меняется. Становится внимательным и нежным любовником.

Настя плачет. Ей больно даже несмотря на то, что от алкоголя в крови чувствительность притупляется.

— Очень больно, — хнычет, ёрзает, — ааай!

— Тшш, — я провожу пальцами по её губам, — всё хорошо. Теперь ты женщина, малышка.

Всхлипывает.

Федька выходит из горячей киски, затем срывает резинку. Толкается без неё.

— Не могу, блядь… дурацкая хуйня, — ругается, глаза безумно блестят.

— Аккуратнее, — напоминаю, — ей больно.

— Знаю… — рычит он, затем целует Настеньку.

Она покорно раскрывает свой маленький ротик. Её целовать — отдельный вид кайфа. Обычно мне не нравится это лобызание, обмен слюнями. Но эту девочку хочется сожрать, настолько она нежная.

— Ааах! МММ! — Настя обнимает Федьку, он двигается медленно.

Входит в неё, затем медленно выходит. Постепенно вскрики боли превращаются в громкие стоны удовольствия.

Мне нравится смотреть на эту трансформацию.

— АХ! ААА! ЕЩЕ! — стонет малышка, и я присоединяюсь к их порочному дуэту.

— Открой рот… — приказываю.

Настя смотрит на меня своими чистыми, ясными глазами. Она уже не пьяна. Облизывает розовые губки, призывно открывает рот. Толкаюсь в неё членом. Жалеть не буду.

— МММ! — давится, но ещё шире раскрывает рот.

Федька уже трахает её размашистыми глубокими толчками. Соски девочки стоят, а грудки трясутся в такт движениям.

Я толкаюсь в ее ротик. Чувствую влагу. Так тепло и приятно. Влажно. Сука, долго так не продержусь. Эта малышка — сплошной феромон.

— Вот так… — выхожу, даю ей отдышаться, — учись, Настенька. Наши члены теперь постоянно будут в твоих дырочках. Привыкай.

— МММ! МММ! — её глазки закатываются.

Погодите-ка… она кончает, что ли?

— АААХ! — выгибается, Федька продолжает жестко ее долбить. — МММ! ААА!

— Сууукааа… — стонет, затем сильно стискивает бёдра девочки.

Она срывает горло в крике. Друг замирает в её киске. Кончает внутрь Насти. Блядь… я тоже хочу. От этой мысли заливаю спермой её губки.

Фёдор выскальзывает из гладенькой киски.

— Прости, — тяжело дышит, сползает с постели, — не сдержался… там пиздец узко… и мокро… пойду за водой схожу.