Книга Истинная для воеводы орков, страница 19 – Рада Миртова

— Может, не её он ищет? Другого кого? — с надеждой спрашивает отец.

— Хорошо, Фейсель, — обманчиво мягко произносит жрец, — обряда не было. А что тогда было? Расскажи.

У меня язык будто отсох. Смотрю на них с ужасом.

На глаза слёзы наворачиваются.

— Ты сама в лес ушла? — спрашивает жрец.

Киваю.

— Хотела девятисил найти… в Гиблой долине он ещё остался… зашла далеко и…

— На орков нарвалась, — подсказывает городничий.

Ещё раз медленно киваю.

— Думала, смерть моя пришла. Убьют сейчас. А они не тронули… сказали, поздно уже. Утром проводить обещали…

Городничий усмехается.

— Не проводили, стало быть.

Щёки вспыхивают от стыда.

— Я сбежала утром, — шепчу, не поднимая глаз.

— Так, а до утра что? — допытывается городничий.

— Да ясно что, — ухмыляется жрец, — в жены он её взял. Кто их знает, какие у них обряды? Может, она и не поняла ничего.

— Горе-то какое… — шепчет мама.

— Наоборот! — городничий приосанивается. — Молодец, Фейсель, что сбежала!

Смотрю растерянно. Неужто защищать меня будут? Не ожидала… С орками предпочитают не ссориться.

— Выкуп за тебя потребуем, — довольно произносит городничий. — Жена целого воеводы на солидный куш потянет.

Он довольно потирает ладони.

— Не отдавайте кровиночку мою! — вскрикивает мама.

На колени перед ними падает.

— Мам, не надо, — я приседаю рядом с ней и тяну наверх, чтобы встала. — Что им твои слёзы?

Продадут и глазом не моргнут. Кого интересует судьба дочери аптекаря, когда на другой чаше весов ссора с целым племенем орков?

— Ты, Фейсель, свою судьбу уже выбрала, — равнодушно говорит жрец. — Ночью в лесу.

Снова слёзы на глаза набегают.

Как будто мне кто-то выбор давал… Как будто во всём только я одна виновата.

Опускаю голову.

Виновата, получается. Сама же из дома в лес ушла. И потом… ночью… Митрибор меня не силой взял. Я согласна была.

— Мешок серебра, не меньше, надо требовать, — вслух рассуждает городничий.

— Чего это ты моей дочерью торгуешь? — вступается отец. —Я за неё отвечаю. Мне решать её судьбу.

— Десятая часть твоя, — небрежно бросает городничий.

— Не в деньгах дело! — мрачно заявляет отец. — Думаешь, я её этому варвару на растерзание отдам? Она же человек, не орчиха! Как она с ним?

— Ну жива же пока, — надменно отвечает городничий. — Может, и ещё поживёт. Нам какое дело?

— Не позволю! — папа встаёт между мной и пришедшими мужчинами.

Растираю по щекам выкатившиеся слёзы. Я так благодарна отцу за то, что заступается. Строгий он. Но вот злой судьбы мне, похоже, не желает.

В отличие от городничего и жреца. Им я никто. Стало быть, и не жалко.

Городничий за дверь выглядывает и головой кому-то кивает.

Тут же в наш дом трое стражников заваливаются. И Еремей среди них. На меня не смотрит даже. Как сквозь пустое место глядит.

— Этого к нам под замок пока, — городничий кивает на моего отца. — А девчонка пусть тут сидит. Не найдёт воевода её сам. Пусть выкуп платит.

Двое стражников хватают сопротивляющегося отца и уводят его из нашего дома.

А Еремей тут остаётся.

— Головой за неё отвечаешь, — говорит городничий. — Если сбежит, своими руками тебя прибью.

Вскоре мы остаёмся в доме втроём. Я, рыдающая мама и Еремей.

Он садится на одну из лавок, поодаль от нас. Взгляд колючий. Недобрый.

— Что, Фейсель? — спрашивает он с насмешкой. — Жалеешь теперь, небось, что от меня нос воротила?