Книга Меж двух королей, страница 239 – Линдси Штрауб

— Каспенон, — тихо сказал Аполлон. — Ты лучше всех знаешь, что нельзя приказывать сердцу, кого любить.

Между братьями промелькнуло что-то недосказанное. Часть их общей истории — часть, о которой Тэмми ничего не знала.

Затем Аполлон прошептал:

— Ей больно, брат.

Каспен горько усмехнулся.

— Она и есть боль, брат.

— Она этого не хотела. Это убивает её.

Неверно. Это убивало Лео.

Глаза Каспена внезапно сузились. Он шагнул к Аполлону, который незаметно сдвинулся так, чтобы Тэмми оказалась за его спиной.

— И что же ты об этом знаешь?

— Я знаю, что есть вещи, которых ты не понимаешь.

— Например?

Тэмми впервые видела, чтобы Каспен узнавал всё последним — место, обычно зарезервированное для неё. Он подошел вплотную.

— Что именно я не понимаю, брат?

Теперь Аполлон посмотрел на Тэмми. Она поняла, о чем он спрашивает — он искал разрешения раскрыть то, что обнаружил во время Турнира. Но если он расскажет Каспену её секрет — о том, что она должна переспать с Лео, — Тэмми боялась последствий. Само существование такой тайны было скверным. Еще хуже было то, что они скрывали это от Каспена.

Тэмми подняла руку. Это её бремя. Она не станет прятаться за спиной Аполлона, ни сейчас, ни когда-либо еще.

— Когда я наложила Печать на Лео, это создало связь, — тихо произнесла она.

Каспен резко обернулся к ней.

— Я в курсе, Тэмми. Я сам сказал тебе наложить на него Печать.

Тэмми поджала губы.

— Я знаю. Но чего никто из нас не знал, так это того, что у этой связи есть условие.

— Какое условие?

— Мы должны закрепить Печать близостью.

Пауза. И затем:

— Ты должна переспать с ним?

— Если мы не закрепим Печать, — продолжила она, повысив голос, чтобы перекрыть его, — я больше никогда не смогу совершить переход. — Она понизила голос, и последние слова причинили ей физическую боль. — А Лео умрет.

В наступившей тишине Тэмми наблюдала, как Каспен переваривает это откровение в режиме реального времени. Она видела, как на его лице сменяются замешательство, недоверие и, наконец, чистая ярость. Когда он заговорил,это были не те слова, которых она ожидала.

— Я тебе не верю.

Тэмми уставилась на него.

— Ты должен поверить.

— Ты мне лжешь. Ты…

— Я не лгу. Мой отец сказал мне. Он видел такое раньше.

— Почему я никогда об этом не слышал?

— Потому что это редкость, — ответила Тэмми. — Скольких василисков ты знаешь, которые влюблены в людей, на которых наложили Печать?

Конечно, Каспен об этом не слышал. Никто не слышал. Её собственный отец знал об этом только потому, что испытал это на себе.

Но Каспен покачал головой.

— Я тебе не верю, — повторил он, на этот раз тише. Но Тэмми знала: он верит. Он потянулся за кубком на полу, поднял его и осушил залпом. Тэмми вопросительно взглянула на Аполлона, но тот лишь покачал головой.

Эликсир должен был веселить василисков — Тэмми видела только, как он улучшает их настроение. Но сейчас она была уверена, что на Каспена он действует ровно наоборот. Его взгляд остекленел, кожа раскраснелась. Каспен всегда двигался с несравненным изяществом, его движения были четко выверены. Теперь же он был каким-то расхлябанным, будто у него развинтились суставы. Тэмми не узнавала его таким; он был сам не свой.

— Тебе следовало сказать мне, что ты к нему чувствуешь, — грубо произнес Каспен.

— Я говорила тебе, — прошептала Тэмми.