Книга Отвар от токсикоза или яд для дракона, страница 95 – Аллу Сант

— Что значит — нельзя? — выдавил я наконец, и собственный голос прозвучал чужим.

— Значит, не выдержит. После таких ранений тело уже не справится с новой беременностью и родами. Одни роды — чудо. Вторых не будет.

Я стоял, не двигаясь. Всё, что происходило вокруг, будто потеряло звук и цвет. Комната, огонь, дыхание Лидии, даже запах трав — всё стало каким-тодалёким, как в тумане.

Повитуха пожала плечами, словно оправдываясь. — Радуйтесь, что она вообще дышит. Её спасли не руки, а воля. И ваше тепло, господин. Не каждый мужчина способен удержать жизнь рядом с собой.

Я не ответил. Слова застряли в горле. Я только кивнул, чувствуя, как пальцы дрожат. Не от злости и не от страха — от чего-то другого, более глубокого, что нельзя было назвать.

Когда повитуха ушла, я подошёл к кровати. Лидия лежала с закрытыми глазами, будто спала, но я знал — не спит. Просто не хочет, чтобы я видел её взгляд.

Я опустился на колени рядом, осторожно провёл ладонью по её волосам. Хотел что-то сказать — но не смог. Что можно сказать женщине, которая подарила тебе жизнь дважды: одну — ребёнком, другую — собой?

Я чувствовал, как внутри растёт тяжесть. Вечная, медленная, как камень, что ложится на сердце и больше не даёт дышать. Да, я знал, что должен радоваться. Она жива, ребёнок жив — чего ещё просить у богов? Но вместе с этим знанием пришло другое: я не смогу требовать от неё еще детей. Никогда.

Я сжал кулаки, стараясь не издать ни звука. В груди всё клокотало, рвалось наружу. Хотел закричать, но вместо этого просто прошептал:

— Лидия… ты не потеряешь меня. Ни за что. Все что сказала повитух не имеет значения. Ты - моя истинная.

Она не ответила, только чуть дрогнули ресницы. И этого оказалось достаточно, чтобы я понял — она всё слышала.

Её губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но не решалась. Я уже хотел попросить её не говорить, отдохнуть, но она вдруг выдохнула так, будто каждое слово рвало ей горло.

— Фарим… я не… не истинная, — произнесла она тихо, почти беззвучно, но каждое слово ударяло сильнее, чем меч по броне. — Ты должен знать. Я не та, кем ты меня считаешь.

Я замер. Только теперь она открыла глаза, и в них стоял страх. Я хотел возразить, но она продолжала, будто боялась, что сил не хватит договорить.

— Всё это… ложь. Миф. Он придумал её. Лекарь. Он и его род. Они… хотели уничтожить вас. Всех. Говорил, что когда женщины перестанут рожать, роды драконов исчезнут. Что ваш огонь угаснет. Поэтому они… подмешивали в настои, в отвары, в воду… всё, что ослабляет, сушит кровь. А потом сказали, будто это проклятие, будто есть только одна — истинная. — Она запнулась, дыхание стало неровным, будтокаждое слово причиняло боль. — Я случайность. Просто выжила там, где другие умерли.

Я слушал, и всё, что она говорила, казалось диким, невозможным, и всё же... слишком связным, чтобы быть выдумкой. Внутри что-то рушилось. Те слова, в которые я верил, всё, что веками повторялось в песнях и клятвах, вдруг теряло смысл.

— Значит, всё это… — выдохнул я, но не смог договорить.

— Ложь, — прошептала она. — Всё ложь. Я не должна была выжить. И если ты… если ты хочешь… я не стану мешать тебе искать другую. Ту, которая больше подойдёт и внешностью, и положением, которая сможет ещё родить.

Она отвернулась, но я не позволил ей. Осторожно, чтобы не причинить боли, я взял её за подбородок и заставил повернуться ко мне. Её глаза были полны слёз, но не жалости, не просьбы — в них была только честность. Та, что сейчас раздирала меня сильнее любого клинка.