Книга Фиктивная жена для герцога-монстра, страница 167 – Элина Амори

— Все в порядке, не волнуйтесь! — крикнула ему Эйлин.

Милая, драгоценная моя супруга…

Не помню, как мы оказались на кровати. Я осознал лишь свои лихорадочные, резкие движения, которыми стаскивал с нее одежду.

Грудь ходуном ходила от неистового ритма сердца. Внутри все горело и пульсировало. Я ощущал дикий, первобытный ритм дракона, загнанный в рамки человеческой плоти. Каждый мускул дрожал от напряжения, требуя действовать, брать, обладать.

Вдруг сквозь хаос инстинкта я услышал ее вскрик:

— П-подожди, Брант! — Она вцепилась пальцами в мои плечи, напряглась. — Ай… больно… Ты пугаешь меня! — Ее голос сорвался на писк, и я понял, что слишком сильно сжал ее грудь через ткань сорочки.

Я впился пальцами в собственные ладони до боли. Титаническим усилием не воли, а скорее любви к Эйлин я отпрянул, пытаясь вдохнуть воздух, который, казалось, тоже пылал.

— Прости, — выдохнул я, поднимаясь над ней и ощущая невыносимую пульсацию внизу живота.

Сердце колотилось, бросало в жар, пальцы мелко дрожали. С неимоверным трудом я заставил себя встать и отвернулся, сжимая в руки в кулаки и пытаясь остудить пылающую голову. «Не навреди», — сказал Далларан. Похоже, он знал, о чем говорил.

— Брант, постой. — Сзади донесся робкий голос Эйлин и шуршание простыней. — Не уходи. Просто… будь чуточку осторожнее.

Я развернулся, и пол едва не ушел у меня из-под ног. Эйлин стояла передо мной обнаженная, залитая мягким светом, и каждый ее изгиб ласкал взгляд. На бледной, сияющей коже играли тени от трепещущего пламени свечи. Округлость бедер, тонкая талия, грудь, поднимавшаяся частым, неровным дыханием — все это казалось хрупким и бесконечно смелым. Воздух между нами стал густым, сладким от ее запаха — теплого, как летний ветер, с нотками кожи и чего-то неуловимо сладкого.

Древний зов, полный первобытной жажды обладания, рвался вперед с внутренним ревом дракона, требуя прижать, ощутить, заявить свои права. Другой порыв новый, робкий, человеческийзаставлял замереть в благоговении. Хотелось опуститься на колени перед ней от признательности за то, что она здесь и доверяет себя мне, тому, кто еще сегодня был монстром.

— Я здесь, — мой собственный голос прозвучал сипло, налитый той самой бурей, что клокотала под кожей. Но теперь в ней была не только жажда, но и тихая, всепоглощающая нежность, от которой перехватывало дыхание.

Шагнул к ней, наклонился. Она тут же прильнула ко мне, легко прислонившись всем телом и встретив мои губы шумным, прерывистым дыханием. И я ощутил кожей ее мягкую и в то же время упругую грудь, ее живот, бедра. Прохладная по сравнению со мной, нежная, трепещущая кожа вызвала во мне взрыв, который снес весь контроль.

Я сгреб ее в объятья, вжался в нее, прильнул в поцелуе. Жарком, требовательном, не оставляя ей ни малейшего сомнения. Она постанывала в моих руках, цеплялась за плечи, целовала меня в ответ. И я чувствовал ее нежный язычок в своем рту, игривые зубки на губе.

Я уронил ее на кровать снова и целовал ее губы, шею, ключицы. Дрожащей ладонью левой и теперь полностью моей руки я гладил ее плечи, грудь, живот, бедра.

Как завороженный водил руками по коже Эйлин, впитывая каждый ее вздох, стон, взгляд. Как она сжимает то и дело бедра, как тянется ко мне, хватает за руку и снова отпускает, сминая простынь пальцами.