Книга Песня русалки, страница 121 – Милослава Финдра

На другом конце зала стоял маленький мраморный столик, щедро уставленный закусками и напитками. Вокруг него расположились в креслах несколько мужчин, чьи лица издали я не могла разглядеть. Сердце в очередной раз сделало кульбит в груди, а в животе неприятно засосало от волнения. Неужели это правда?..

Звук моих шагов по натертому воском паркету казался настолько громким, что бил по ушам. Сердце уже знало ответ, но глаза боялись поверить. Мне потребовалось еще несколько мгновений, чтобы убедиться – да, это действительно были они.

Первым я увидела дядьку Бойда. Он сидел по правую руку от короля, как всегда пряча хитрую улыбку в пышных красно-рыжих усах. Рядом с ним, спиной ко мне, сидели два могучих воина со светлыми, будто полупрозрачными волосами. Мне не нужно было ждать, когда они обернуться, чтобы узнать близнецов Квинта и Венедима – самых юных и отважных воинов Первого Тритоната. Мой взгляд пробежал по их бледным макушкам и замер на сидящемвполоборота мужчине со слишком хорошо знакомыми мне чертами.

Идеально вылепленный подбородок, высокие скулы, длинный широкий нос с четко очерченными крыльями. Густые, темно-красные, как родимения^[2], брови с высоким дерзким углом. А под ними глаза. Глаза, которые невозможно забыть. В них всегда светятся лукавые искорки, даже если речь идет о самых серьезных вещах. По его лицу никогда не скажешь, что он сделает в следующую минуту – нахмурится или подарит белозубую улыбку, от которой задрожит сердце.

На свете был только один русал с таким лицом. Гаркон. Мой несчастливый возлюбленный.

Колокольчики в его волосах мягко звякнули, когда он повернул голову на звук моих шагов. И на одну маленькую вечность все вокруг будто исчезло. Остался только его взгляд, полный любви и страха. Я не знала, чего он больше боялся – того, что со мной стало за время нашей разлуки, или того… чем стала я сама. Но я знала, что и сама боюсь смотреть ему в глаза, не чувствуя себя той маленькой русалочкой, что когда-то при каждой встрече бросалась ему в объятия.

Он справился с собой первым. Встал, широко раскрыл руки, и мир будто снова обрел четкость. Я смогла только всхлипнуть «Гаркон!» на бегу, прежде чем рухнула в его объятия и спрятала заплаканное лицо на широкой груди.

– Тихо-тихо, Непоседа, все хорошо, не плачь, – шептал он мне на ухо, нежно гладя по волосам.

Но от детского прозвища, произнесенного любимым голосом, только сильнее хотелось рыдать. Из меня одновременно уходило напряжение последних недель и просыпалось чувство вины за то, как быстро я поверила в его смерть и попыталась забыть.

Гаркон дал мне немного времени, чтобы успокоиться, а потом подвел к одному из кресел и бережно усадил. Я отерла руками мокрые щеки, откашлялась и обратилась к королю:

– Ваше величество, простите меня за эту сцену, – мой голос звучал уже твердо, хотя мне все еще было не по себе. В и без того сложный клубок чувств примешивался стыд за то, что я повела себя как маленькая девочка.

– Что вы, Селина, как я могу осуждать вас, зная, в какой неприятной ситуации вы оказались, – король говорил мягко и сочувственно. – Впору мне извиняться, что мои незаконопослушные подданные заставили вас так много пережить. К счастью, благодаря вмешательству Королевской канцелярии, ситуацию удалось вовремя разрешить.