Книга Песня русалки, страница 123 – Милослава Финдра

Гаркон первым опустился на деревянное сиденье скамейки и качнул головой, приглашая меня присесть рядом. Разговор предстоял непростой, но я не стала медлить и оттягивать его. Не стала и отводить взгляд, смело вложила свою руку в ладонь Гаркона и, глядя ему в глаза, рассказала все с самого начала, не упуская ни одной подробности.

Про длинное плавание на корабле в одной каюте с капитаном Скаллом, когда я первые ночи не могла сомкнуть глаз, боясь, что он в любой момент может передумать меня продавать. Про торги, на которых я думала, что мне улыбнулась удача, но она прошла мимо. И все же, как потом выяснилось, мне повезло, что меня купил именно Анкер, и я попала в «Перо и лилию». Про тот вечер, конечно, тоже все рассказала. Щеки горели от стыда, но я не стала утаивать и придумывать оправданий. Лицо Гаркона застыло, а губы сложились в тонкую нить, но он только кивнул и крепче сжал мою руку, словно безмолвно прося продолжать. Правда, про вечер и танец я сказала вскользь, упомянув только медальон, подаренный Анкером. А вот то, как меня продали в дом бургграфа, как мне там жилось и почему не удалось бежать, рассказала подробно.

– Я знаю, что это отродье осьминога взяли люди короля. Ты не представляешь, как мне жаль, что я не успел добраться до негопервым, – прошипел Гаркон, яростно сверкая глазами.

– Шторм с ним, с бургграфом, в любом случае он получит по заслугам. Насколько я поняла, он замешан в чем-то серьезном… Мне, по сути, он никак не успел навредить.

– Ты это называешь «никак»? Непоседа, видела бы ты свое лицо! А точнее, его выражение. Да я готов разорвать его на тысячу маленьких бургграфов только за то, как изменился твой взгляд!

– Не один бургграф виноват в том, что мое лицо потеряло беззаботность, Гарки. Если честно, я больше виню пиратов. Тех мерзавцев, которые подстерегли нас на острове. А сильнее всего я ненавижу того, кто спустил тетиву. Я же поверила в то, что ты мертв. Первое время не могла, не хотела, а потом отчаялась и поверила, – мой голос задрожал, а щекам стало холодно от слез. – И себя я тоже ненавижу за это. Радость от того, что ты жив, отравляет чувство вины за то… что я так быстро забыла тебя.

Слова признания дались с трудом. Но сказать их было все равно легче, чем смотреть на то, как Гаркон пытается спрятать боль в глазах за теплой успокаивающей улыбкой. Конечно, он нашел десяток доводов, почему я не должна мучиться совестью. Обещал, что мы справимся с произошедшим, оставив горькие минуты в воспоминаниях.

– В конце концов, я должен был быть осторожнее и предусмотрительнее. Если бы меня не застали врасплох, тебе не пришлось бы ничего из этого пережить. Так не вини только себя. Я и представить не могу, как страшно и тяжело тебе пришлось здесь одной среди враждебных людей, – он сделал паузу, отведя взгляд в сторону. – И я прекрасно понимаю, как тебе хотелось, чтобы рядом был кто-то, на кого можно положиться. И не твоя вина, что это оказался не я. Вопрос только в том, хочешь ли ты все еще, чтобы мы были вместе.

Я не знала, что ему ответить. Как я могла перечеркнуть все, что нас связывало? Как я могла отказаться от него? Ради чего? Или, вернее, кого? Анкер не обещал ничего кроме того, что спасет меня. Да, он сдержал слово. Но я не знала причин, почему он так поступил, и что его связывает с королем, – наши отношения могли быть частью какого-то большого замысла, непостижимого мне. Мне стоило забыть обо всем, что между нами было.