Книга Пригнись, я танцую, страница 91 – Саммер Холланд

Но ей нравится именно этот мир, где они вместе. Потому что стать девушкой Тома Гибсона – это опыт, которого у Кэтрин не было, и вряд ли он вообще маячил на горизонте.

Что, мама, нужно встречаться с корейцем? А кто из них способен быть таким же открытым и искренним во всем, что делает? Том может поцеловать ее даже на людях – и это жуткий стресс, конечно, но Кэтрин запрещает себе отстраняться, – просто потому что ему захотелось. Шах и мат, правила приличия.

Когда Кэтрин начинает неторопливо прибираться на кухне, она включает себе музыку. Том бурчит, что его «Алекса» скоро сама заговорит по-немецки, но у него появляются любимые песни. Это приятно: однажды они даже вместе пританцовывали под SDP^[12]. Хотя он все еще не понимает, о чем там поют.

Стоит перейти к плите, как со стороны выхода слышится стук. Сначала Кэтрин думает, что ей кажется, но он становится все громче, пока не оказывается, что это кто-то барабанит в дверь. И уже очень агрессивно.

Нужно ли открывать? Кэтрин с сомнением косится в ту сторону, надеясь, что это просто соседи. Не хотелось бы, чтобы знакомство с одним из знаменитых манчестерских братьев произошло… вот так. Она даже оглядывает себя: на ней футболка Тома и его же шорты. Не лучший вид, чтобы с кем-то знакомиться.

– Открывай, тощая задница, – слышится женский голос, когда Кэтрин приглушает музыку. – Я тебя на британский флаг порву!

Заявление звучит настолько интересно, что Кэтрин оказывается у двери в два счета. А если тощая задница – это она? Тогда будет больно рваться на британский флаг.

– Тыковка, засранец, я знаю, что ты там!

А нет, это точно к Тому. Кэтрин распахивает дверь и утыкается взглядом в высокую крупную девушку, грозно упершую руки в бока. Та открывает рот от неожиданности и оглядывается.

– Добрый день, – вспоминает о вежливости Кэтрин. – Том уехал.

– А это… В смысле? Давно? – давится вопросами та. – Подождите, а вы?

– Я не уехала, – серьезно отвечает она.

Рост, телосложение, собранные в хвост темные волосы и знакомый запах металла… Кэтрин вспоминает только одну девушку, которая подходит под описание из историй Тома.

– Вы – Майя?

– Чего? – округляет глаза та. – Я?

– Извините, если ошиблась.

– Да нет, это я. А вы… Поняла! – щелкает пальцами Майя. – Вы – его корейская девушка.

– Предпочитаю, чтобы меня называли по имени, – сквозь силу улыбается Кэтрин. – Может, вы зайдете?

Она делает шаг назад, пропуская Майю внутрь. Не хватало только любопытных соседей Тома, хотя они здесь вроде тихие.

– Я не знаю вашего имени, – густо краснеет та, но заходит внутрь.

– Кэтрин, – представляется она и закрывает дверь. – А теперь, когда мы с вами познакомились, может, расскажете, что у вас с Томом произошло?

– Тыковка обещал сегодня приехать на завтрак, – совсем теряется Майя. – А он к нам, что ли, уехал?

– Нет, он отправился в церковь.

Кэтрин возвращается на кухню и жестом приглашает Майю сесть напротив.

– Вы уверены, что он согласился именно на субботу? – уточняет она. – Потому что Том каждую субботу проводит в церкви.

– Когда это Тыковка начал туда ходить? – сдвигает брови та, подходя ближе, и с сомнением разглядывает Кэтрин.

А что на это ответить? Никто на работе не знает о болезни Тома, и точно не ей стоит рассказывать. Черт, ну и задача…

– Он с детства такой. – Она старается звучать как можно натуральнее. – Вы разве не знаете историю о нарисованном на заборе члене?