Книга Пригнись, я танцую, страница 59 – Саммер Холланд

– Поделим счет?

Том поднимает глаза от папки перед собой и смотрит на нее, как на сумасшедшую. Он даже оглядывается, словно в поисках кого-то.

– Прости?

– Давай поделим счет, – предлагает Кэтрин.

– Надеялся, послышалось, – он тянется к небольшой кожаной сумке, которую всегда носит с собой, – нет.

Это звучит неожиданно авторитарно, и Кэтрин только и остается, что застыть на месте, снова пытаясь понять: кто такой Том Гибсон?

Он веселый и дружелюбный, но иногда в глубине глаз проскальзывает застарелая грусть. Он кажется неуверенным, но может вести себя как опытный соблазнитель. Он мягкий, даже нежный, но сейчас произносит «нет», и спорить не хочется.

У Кэтрин никогда не было такого свидания. Они сидят в ужасно пафосном ресторане, где даже на салфетки дышать страшно. Она в одном из своих лучших платьев, он – в дорогом костюме, в одно мгновение превращающем веселого дурилу Тома Гибсона, который просил называть его Тыковкой, в английского джентльмена из Бондианы. Вот только… Ни атмосфера заведения, ни одежда не становятся масками, не дающими говорить честно. Скорее это похоже на костюмированную вечеринку: он – Джеймс Бонд, она – Катерина Арагонская, но оба точно знают, кто они на самом деле.

Рядом с Томом спокойно. С ним можно говорить о чем угодно, и будет интересно. Рассказы из Манчестера, истории о футбольных матчах и драках с фанатами другой команды. Кэтрин ловит себя на мысли, что хочет задержаться. Побыть с ним подольше, чувствовать на коже ласковый взгляд. Слушать его мягкий, обволакивающий голос.

Кэтрин не замечает, как начинает понемногу открываться и сама. Непривычно для первого свидания: нет стеснения, дискомфорта или желания о чем-то умолчать. Он задает вопросы, и она честно отвечает. Когда приходит ее очередь спрашивать, он делает то же самое.

– Готово. – Том кладет в папку чаевые и наклоняется к Кэтрин: – Можем идти.

Он поднимается и подставляет ей локоть. Уже на улице, открыв дверь, Том вдруг шумно вдыхает воздух и шлепает себя по лбу.

– Вот дебил, – раздосадованно произносит он. – Забыл!

После того как Кэтрин, обескураженная странной переменой в его поведении, все же опускается на сиденье, Том достает из багажника букет цветов.

– Вроде живы, – бормочет он, в панике оглядывая каждый бутон, и протягивает их Кэтрин: – Вот. Прости, совсем забыл о них.

Она теряется в свежем запахе весны, когда на колени опускается охапка белых тюльпанов. Несмотря на несколько часов, проведенных в машине, менее прекрасными они не стали.

Том подумал и об этом. Только сейчас Кэтрин начинает собирать все детали воедино: он нашел ресторан, оделся в некомфортный костюм – до сих пор машинально поправляет воротник, который, видимо, мешает дышать. Он не опоздал. Он дал ей возможность неправильно есть и ни слова не сказал о ее способности закинуть в себя двенадцать блюд разом. И даже подумал о цветах.

Кэтрин пытается вспомнить, был ли в ее жизни человек, который сделал бы хоть половину из этого. В душе разливается непривычное тепло: вряд ли какое-нибудь еще свидание в ее жизни сравнится с этим.

«Индиго» заводится, стоит Тому повернуть ключ. У того странные отношения с машиной: он называет ее паршивкой, но она начищена до блеска, нет ни царапинки, и даже фары сияют, как у новой. Интересно, сколько времени они проводят вместе? Хотя, с учетом его страстной любви ко всей автомобильной индустрии, это неудивительно.