Книга Пригнись, я танцую, страница 107 – Саммер Холланд

– Или скучная. Я не хотела тебя обидеть.

– Ты сравнила профессию и динозавров.

– Неудачно получилось. Прости. Ты правда отлично водишь.

– Не нужно сейчас, – перебивает он. – Ты права, это недостижимо. Знаешь, что еще было? Работа изобретателя.

– Подожди, пожалуйста, – просит она. – Том, я правда неудачно выразилась. Попробуй меня понять: я даже не думала о том, что можно представлять что-то большое. И это не твой недостаток, а… мой.

Смотря в ее напуганные глаза, Том заставляет себя успокоиться. Он завелся ни с чего, и теперь клокочущая обида не дает здраво мыслить. Нужно сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Мне кажется, это круто, что ты так можешь, – виновато улыбается Кэтрин. – Ты же изобретатель, твои мечты о недостижимом становятся реальными. Так что… Пожалуйста, не злись на меня.

– Дай минуту, – просит Том.

Еще один вдох. Она не заслужила такого отношения к себе, а он не мудак, чтобы на ней срываться.

– Давай попробуем по-другому. – Попытка перевести тему может помочь. – Если бы ты не была врачом и если бы твоя мама не ставила условий, кем бы ты стала?

– Я не знаю, – с паникой в голосе отвечает Кэтрин. – И теперь, когда ты спросил, меня это пугает.

Нью-Йорк, июль 2018

– Полярные экспедиции, – предлагает Том.

– А что там делать? – Кэтрин накалывает вилкой кусочек моркови. – Холодно же.

– Исследовать Антарктику, – пожимает плечами он. – Или спасать пингвинов. Говорят, в Антарктиде припрятан золотой запас полезных ископаемых.

– Их нужно срочно найти, чтобы приехал очередной богач, обнес все забором и выселил пингвинов за то, что не платят аренду?

Поиски мечты для Кэтрин превратились в их маленькую игру. Том каждый вечер называет новую безумную профессию, а она пытается примерить ее на себя. Пока ничего не подходит: они быстро отмели варианты вроде актрисы, художницы и рок-звезды, потому что ей не очень понятно творчество. Юристы всех мастей тоже, естественно, отправились в топку. Потом был антрополог. Затем – имиджмейкер.

И вот теперь Кэтрин пытается представить себя на Южном полюсе. Ей нравится процесс, но не перспектива замерзнуть насмерть и уж точно не возможность ковыряться во льдах.

– Необязательно все сводить к корпорациям и их попыткам заработать деньги, знаешь ли, – смеется Том. – Тебе не хватает веры в людей.

– Ну да, прости, – в тон ему отвечает Кэтрин. – Если забор будет с американским флагом, это совсем другое дело.

– Ты ведь американка?

– Технически да, я родилась здесь, – кивает она.

– А по духу?

– Если ты спрашиваешь, вызывают ли у меня восторг слово «свобода», полоски со звездами и четвертое июля, – нет.

– То есть ты больше кореянка?

– Сложно сказать, – признается Кэтрин. – Я уже недостаточно кореянка, но еще не совсем американка. Наверное, что-то между.

Она и сама думала об этом, но точного ответа так и не нашла. Кэтрин знает, что во многом отличается от своих сверстниц-американок: ее родители переехали в Штаты в подростковом возрасте и до конца не адаптировались. Их дом напоминает жилище классических мигрантов: все, что может предложить местная цивилизация, причудливо перекроено на родной лад. Устои и привычки национальной культуры перемешиваются с возможностями и правилами страны, в которой они живут, и иногда это похоже на безумие.