Книга Пригнись, я танцую, страница 104 – Саммер Холланд

– Доброе утро, – сверкает очками Леон, приглашая, – насколько я понимаю, у тебя есть наработки по проекту бортового компьютера?

Том смотрит на Джека: вот почему тот отводит глаза. Черт, сто раз договаривались не носить Леону недоработанные проекты. Себе дороже: если тот решит дать красный свет, ты потом хоть на голове стой – не прокатит.

– Верно, – подбирается Том.

– Давайте обсудим. Насколько я понимаю, цифры у нас очень примерные.

– Мы еще не все учли, – вмешивается Джек.

– Понял. Тогда начнем с железа. Что у вас за идея с блютус-датчиками?

Пытаясь быстро просканировать его настроение, Том начинает объяснять идею. Почему сегодня и так внезапно? Хотя Леон и выглядит спокойным, в воздухе сгущается напряжение. Презентация не готова, а показывать сложный продукт на пальцах – гиблое дело.

Том рисует руками в воздухе, как будет собираться вся эта система, и пускается в пространный рассказ о своем видении программного обеспечения, в котором сам путается.

По лицу Леона невозможно понять, о чем он думает. Неужели зарежет идею? Джек молчит, только иногда добавляет что-нибудь вроде «это требует дополнительных расчетов» или «тут уже точная цифра». Обидно, что брат их сдал, конечно, но сейчас он хотя бы не мешает.

– Хорошо, – наконец кивает Леон. – В целом мне нравится идея, у нее есть потенциал. При этом какие ты видишь риски?

– Все упирается в программное обеспечение, – отвечает Том. – Мы еще ни разу не заходили на это поле, пока не представляем, с чем столкнемся.

– Верно. И еще меня беспокоит стоимость разработки. Считаю, что нужно максимально рассчитать все: и материалы, и программное обеспечение. Итоговый продукт должен быть по карману тем, кому он нужен.

– Принято, – коротко кивает Том.

После небольшой паузы Джек поднимается с места – встреча, очевидно, закончилась. Никто не любит совещания с Леоном, и у этого есть целый ряд причин.

– Можем поговорить? – просит Том, когда они остаются вдвоем.

Леон задумчиво кивает и поднимает мертвый взгляд.

Черт, вот опять. Или он посрался с Гэри, или снова недоволен результатами, или просто устал. Том отлично знает эти глаза: когда дела совсем плохи, у Леона из них пропадает любой проблеск человечности.

– Я не был подготовлен к сегодняшней встрече, – старается держать улыбку Том. – Ты не мог бы предупреждать, что нужно презентовать сырые наработки?

– Ты затянул, – спокойно отвечает Леон.

– Помню, что ты сам просил не приносить сырое.

– Том, – ровно произносит тот, – я решил: лучше сейчас понять, над чем именно вы работаете, чтобы не тратить лишнего времени. Ты уже месяц не выходил на защиту проектов.

– Потому что не все просчитано.

– И можно потратить еще месяц, а потом выяснить, что идея нерабочая.

– Вообще не понимаю, – с тяжелым сердцем вздыхает Том. – Требуешь совершенно противоположных вещей: не носить тебе сырое, но не брать слишком много времени на проработку. А это сложный продукт, который я, опять же, делаю по твоему заданию мечтать.

– Все верно, – кивает Леон. – Но сейчас в таких вопросах стоит поискать золотую середину.

Из пустого в порожнее. Леон открывает рот и произносит слова, но Том никак не поймет, в чем их суть. Он устал до тошноты, и теперь хочется только одного: конкретики. Чтобы хоть что-то в этом мире было просто и понятно. Либо ты можешь носить идеи на стадии появления, чтобы сразу отметать мусорные – но это никого не устраивает, потому что занимает время, – либо прорабатывать до вменяемой модели, иногда даже до прототипа. И это теперь тоже неправильно.