Книга Чувствуй себя как хочешь, страница 192 – Саммер Холланд

У нее возникает куча вопросов о покупке галереи, и Флоренс практикует легенду. Все срабатывает идеально: Грег успел придумать очень правдоподобную историю, так что поверить в нее несложно. Жаль, настоящую никому не рассказать. Хотя Бри и Палома точно будут знать. И еще Джек, если, конечно, ответит на сообщение.

– Мисс Мендоса? – в хранение протискивается Бен. – Мисс Дантон? Что-то случилось?

Флоренс делает глубокий вдох, чтобы не размазать его по стенке.

– Когда я была у тебя в мастерской, то выбрала определенные работы, – со всем спокойствием, на какое способна, произносит она. – А вот эту я не выбирала.

– Это лучшее, что у меня есть, – отвечает Бен.

Кого вообще волнует, что он считает лучшим у себя? Флоренс прикрывает глаза на секунду: чертовы дети. Нытье и самосаботаж, смешанные со святой уверенностью, будто они уже знают разницу между хорошо и плохо.

– Мы договаривались не о лучшем в твоем понимании, – напоминает она. – Я выбрала конкретные работы, и вне зависимости от того, что ты о них думаешь, ты обещал их привезти.

Почему она возится с ним? В Нью-Йорке больше художников, чем на всем восточном побережье, собранном вместе. Ей всегда есть из чего выбрать. В почте висят двадцать неразобранных писем с заявками.

– Флоренс, – Ирма просовывает голову в хранилище, – тебя ищет мистер Уэбер.

Вот только его сейчас не хватало. Зачем он пришел? Сегодня нет мероприятий, обычная суббота, а просто так посмотреть Уэбер не заходил ни разу.

– Это и есть ваша святая святых? – раздается вкрадчивый голос, от которого до сих пор спина покрывается потом.

– Минуту, мистер Уэбер, – отзывается Флоренс и впихивает пресловутую картину в руки Бена. – Забери это. Мы так не договаривались, и у тебя был срок, который закончился задолго до вчерашнего дня.

– Вы должны взять эту картину, – отвечает тот.

– Я тебе ничего не должна. Остальные ты тоже сегодня заберешь. Я предупреждала: если ты не привозишь нужные мне работы в срок, отзываю предложение.

– Вы не понимаете, – тот вцепляется в раму картины так, что костяшки пальцев светлеют, – это лучшая моя работа. Она сделана специально для вас.

– Украдена, ты хотел сказать? – раздается голос Уэбера из дверного проема. – Прости, Флоренс, я не мог пройти мимо такой драмы.

Судя по его глумливому лицу, он только и ждал, когда что-то подобное произойдет.

– Майкл, – у Флоренс начинают скрипеть зубы, – пожалуйста, я сейчас… Стой, что ты сказал?

– Это плагиат, – тот указывает рукой на картину, – ты разве не узнала?

– Элли Катани! – вспоминает Флоренс. – Господи, как до меня сразу не дошло? Серьезно, ты просто скопировал Элли Катани?

– Ну почему же просто, – с восторгом подходит к застывшему Бену Уэбер, – есть отличия, которые точно добавлены специально. Но по исполнению… Юноша, вам бы копиями заниматься. На черном рынке вас с руками оторвут.

Ей пытались продать плагиат, а она его даже не сразу узнала. Большинство претензий Уэбера, которые тот никогда не стеснялся высказывать в своих статьях, теперь выглядят не такими уж и притянутыми за уши.

Флоренс берет себя в руки: для самоуничижения у нее еще будет время. Сейчас нужно разрешить ситуацию.

– Ты, – она указывает на Бена, – Хэйзел в курсе?

– Она была против.

– Ясно. Теперь вон отсюда.

Уэбер одобрительно поджимает губы. Моника делает шаг вперед, не давая Флоренс ударить Бена, и очень вовремя.