Книга Я за твоей спиной, страница 164 – Саммер Холланд

– Что такое? – переспрашивает она. – Там есть рейс в восемь вечера, но я не была уверена, что он нам подойдет. Мало ли, пришлось бы бежать быстрее. Тогда мы бы взяли паром до Монтевидео, оттуда прыгнули на рейс до Мехико. А из Мехико уже в Нью-Йорк.

– И когда бы мы тогда вернулись?

– В понедельник вечером.

– Нас бы потеряли к десяти утра.

– Ну и черт с ними, – вздыхает Пайпер.

Ей не нравится его состояние, и еще больше не нравится, что она не понимает, что именно с ним происходит. И не спросишь – он отвернулся к окну и замолчал. Необходимо время, которого у Пайпер нет, потому что решение нужно принимать уже сейчас.

Она пытается представить, как в понедельник Гэри появляется на работе, но получается плохо. Сколько времени ему потребуется, чтобы восстановиться? Она ведь не знает, как у него это обычно случается. Он, наверное, тоже не представляет – вряд ли у него каждый день отец кончает жизнь самоубийством.

Сложно поверить, что у такого мужчины, как Гэри, отец был знатной мразью. Пайпер не слышала их разговор полностью, но и отрывков хватило. Наверное, это даже не так плохо, что его воспитала бабушка. Если бы это делал отец, он, вполне возможно, стал бы таким же. Или кем похуже.

Они молчат всю дорогу, Гэри выглядит погруженным в свои мысли, а у Пайпер в голове роятся ее собственные, тоже мрачные. Она только теперь вспоминает, что они не ели с самого утра – и живот сразу начинает урчать. Где он был все это время?

– Заметишь заправку – тормози там, – говорит Гэри спокойно, – нужно взять еды.

– Ты тоже проголодался?

– Нет. Но я слышу твой желудок.

– Прости, я просто подумала…

– Не за что тут извиняться, – он устало выдыхает и прикрывает глаза, – мы сейчас оба должны быть голодны. Просто я не хочу.

– Как ты себя чувствуешь? – наконец решается спросить Пайпер. В конце концов, он первый начал беседу.

– Как мазут в бочке, – задумчиво отвечает Гэри.

– Плещешься?

– Примерно. Я не знаю, что чувствую, маленькая. Но это точно не что-то хорошее.

– Поговорить хочешь? – Пайпер замечает вдалеке огни и на всякий случай перестраивается: вдруг и правда заправка.

– Нет, наверное. Не знаю, о чем тут говорить. Думал, станет легче, но не стало.

– Потому что не на твоих условиях? – аккуратно спрашивает она.

– Потому что я опять по сути ничего не сделал. Не могу так! – рычит Гэри и с силой бьет по бардачку.

Пайпер сворачивает на обочину и тормозит.

– Тебе нужно не поговорить, – решает она. – Тебе нужно поорать. Пойдем.

Она первой открывает дверь машины. Гэри сомневается, но выходит вслед за ней.

– Он пятнадцать лет здесь прожил. – Пайпер обводит рукой бескрайнее поле вокруг, темное, которому нет ни начала, ни конца. – И мы никогда сюда не вернемся. Кричи.

– Это глупо.

– Здесь только ты, можешь быть каким захочешь, – она берет его за руку и целует костяшки пальцев, – а я люблю тебя любым и в любой ситуации.

– Я тоже тебя люблю. – Гэри болезненно морщится, но кивает.

Пайпер отпускает его руку и возвращается в машину. Тишина вокруг такая, что звенит в ушах. Ничего не слышно, и она боится повернуться и посмотреть на него: вдруг она ему сейчас не нужна. Скорее всего, не нужна. Это всегда было только его дело. И то, что она влезла, не сделало ничего менее… персональным.

Когда Пайпер уже думает, что Гэри не сможет перебороть сомнения, воздух взрывается: стекла дрожат от истошного крика.