Книга На тысячи осколков, страница 54 – Елена Сокол, Саша Паулан

У меня есть маленькая привычка, которая осталась с детства: в первый день весны я подбегаю к окну, чтобы убедиться, что эта самая весна наступила. Мне хочется увидеть, как тает снег и пробивается зеленая трава.

Но каждый год первого марта я вижу сугробы. И этот год не стал исключением. Я поежился и побежал в душ с мыслью, что я и есть та трава, которая после долгой зимней спячки пробивается к теплому солнцу. К Герде.

Я написал ей маленькое сообщение, включил «Still Loving You» и выкрутил кран горячей воды.

* * *

– Воскресенье, а ты дома! – Мама была в приподнятом настроении.

– А это плохо? – улыбнулся я, пережевывая гуляш.

– Наоборот, хорошо! Хоть пообедаем всей семьей.

– А экскурсия тебе как? – спросил папа. Родители, кажется, решили побыть взрослыми. Осталось послушать какую-нибудь нотацию, и можно будет расслабиться.

– Норм, – кивнул я в ожидании какой-то нотации, но ничего не произошло. Подозрительно.

– А с репетициями как? – продолжил папа расспросы.

А об этом я готов был говорить. Тут не надо из меня тянуть информацию.

– Если честно, ощущение, что мы сейчас в лучшей форме. Мы начали чувствовать друг друга. Репетиции уже похожи на концерты. И тексты пишутся легче.

– Что-то или кто-то вдохновляет?

– М-а-а-м! – вот и исчезло мое желание что-то рассказывать. – Жизнь, только жизнь и вдохновляет.

– Извини! – мама положила свою руку на мою. – Я все время забываю, что вы с отцом молчуны. Если бы в «Белоснежке» было на два гнома больше, то вас бы звали Молчун Старший и Молчун Младший.

Мы с отцом переглянулись. Не такие уж мы и молчуны. Даже друг с другом разговариваем.

– А вообще, скоро мы будем выступать на дне рождения «У Моник», – с гордостью сообщил я.

Теперь переглянулись родители. Хитро. Неужели я сболтнул что-то лишнее?

– Сейчас? – спросила мама у отца.

– Что сейчас? – в моем голосе слышалась паника, которую я не мог скрыть.

Но мой вопрос остался без ответа. Отец молча встал и ушел в родительскую спальню. А я начал максимально быстро вспоминать, что я мог натворить. Но ничего криминального на ум не пришло. Вполне себе положительный сын. Но чувство было такое, что я выхожу из магазина без покупки. Ты ничего не украл, но боишься, что рамки запищат.

– У нас для тебя небольшой подарок, – папа вернулся в кухню, держа что-то за спиной.

– Мы не знали, когда тебе его подарить, но, похоже, сейчас самое время.

Папа вытянул руку и протянул мне огромный сверток в форме гитары. Упаковочная бумага была вся разрисована белыми снежинками. Если это не гитара, то это ужасный розыгрыш!

Я подскочил к папе, обнял его, забрал подарок, поцеловал маму в щеку и принялся аккуратно снимать бумагу, молясь, чтобы родители не травмировали струны, пока упаковывали.

– Этого не может быть… – Я открыл это совершенство. Фиолетовая электроакустическая гитара. Корпус из ели. Я вдохнул аромат. Так пахнет хорошая музыка. – Но как? Она же безумно дорогая…

– Ну, она подержанная, – немного стесняясь, ответил папа и зачем-то попытался оправдаться. – Но совсем недолго была в использовании.

– Это не имеет значения! Она прекрасна!

– Боже. – У мамы навернулись слезы.

– Сын, если бы мы знали, что ты так будешь рад подержанным вещам, то не покупали бы тебе каждый год новый телефон, – папа засмеялся и потрепал меня по волосам. Ладно, сегодня можно.