Книга Мои французские каникулы, страница 66 – Саша Паулан

Это был мучительный час. Первым не выдержал папа и заглянул на кухню – аромат постепенно заполнял дом уютом. После заглянула мама, чтобы спросить, чем она может нам помочь. Потом зашла Ба, чтобы убедиться, что кухня цела. А я волновалась не меньше, чем перед луковым супом! Но только вот луковый суп – это приятная неизвестность, а запеченные овощи – к большому разочарованию, известная гадость!

Но аромат был такой вкусный, что я решила рискнуть и попробовать овощи. Вдруг Патрис классно не только целуется, но еще и готовит? Сидеть час около работающей духовки было невыносимо, поэтому я взяла книжку и вышла на улицу. Глаза бегали по тексту, но я не могла сосредоточиться. Все мои мысли переносились к настоящему: я сижу на качелях, Патрис готовит ужин, Ба гладит Марлона Брандо, папа и мама рядом… И папа, удивительным образом, привык к Патрису. Очень странное ощущение. В нашу семью проник чужой, а мы его приняли. За считанные дни он стал своим. Особенно для меня. МОЙ. Такое короткое и теплое слово.

Если бы у Патриса был колокольчик, то он точно позвал бы нас с его помощью – так он был горд и воодушевлен ужином, который приготовил. Мы зашли на кухню и ахнули: я от Патриса, папа и мама от красивой подачи, Ба оттого, что подача была на красивых тарелках, которые трогать было запрещено. Они должны просто красиво стоять и «радовать глаз».

– Видимо, пришло их время, – сказала с грустью Ба.

– Прошу прошения, Ба! – Патрис немного смутился, что позволил себе без спроса достать посуду. Но вы правы! У нас даже есть поговорка на такой случай – Chaque chose en son temps. Всему свое время.

– Изольда Генриховна, давно нужно было начать ими пользоваться. Десять лет назад вам их дарили.

– Поэтому и берегла, – с грустью ответила Ба.

– Зато как красиво смотрятся!

Патрис постучал вилкой по тарелке:

– Я хотел бы сказать тост!

– Минутку! Для этого нужно открыть бутылочку сочинского вина.

– Савва! Они же дети!

– Поздно ты, дорогая, опомнилась, – сказал папа, расставил бокалы и налил всем немного вина. – Они уже вон какие самостоятельные.

– Итак, – Патрис поднял бокал. – Я хотел бы сказать вам спасибо за гостеприимство и поддержку! Вы великолесная семья!

– Знаешь, мне даже начинают нравиться твои ошибки! – Папа чокнулся с Патрисом своим бокалом.

Так и закончилось наше маленькое дачное путешествие. Пусть оно было коротким, но зато таким насыщенным. Поцелуи, драка, звезды, ужин. Я словно прожила маленькую жизнь. И в этой жизни есть место чудесам. И вкуснейший рататуй – одно из них.

Москва нас встретила тучами, что меня очень радовало: наконец-то опять можно не дышать горячим воздухом и не обливаться потом. Все-таки мне хочется быть привлекательной девушкой, а не похожей на мокрую губку, раз я позволила себе быть раскрепощенной (читать: глупой). Но что меня действительно беспокоит, так это наш киновечер. И поведение папы. Да, последние дни были очень классными, но он резко поменял свое мнение о Патрисе. Чтобы не теряться в догадках, я пошла на разведку к маме, которая в одиночестве сидела на кухне и лениво ковырялась ложкой в рисовой каше. Каждый раз, когда на улице пасмурно, мама переключается на режим меланхолии.

– Как дела? – Я чмокнула маму в макушку.

– Пытаюсь собраться и поехать в офис, – мама сделала глубокий вдох. – Сил совсем нет.