Книга Мои французские каникулы, страница 39 – Саша Паулан

Все сидели, пораженные невероятными эмоциями, которые окутали библиотеку. Даже Кирилл не улыбался, никогда таким его не видела – вдохновленным и романтичным. Олимпиада Борисовна утерла слезы и вышла к микрофону, когда Амели и Мартен закончили, и громкие аплодисменты смолкли.

– Вот так… Спасибо большое ребятам! – она покашляла и тихо сказала мимо микрофона: – Вы там им переводите! – И снова в микрофон: – Это был наш первый вечер «Месяца Франции». Наши французские студенты придумали для вас четыре различных мероприятия, чтобы вы смогли лучше узнать их культуру и погрузиться в язык, который станет для поступивших вторым родным. Вам понравилось?

– Да-а-а! – раздались голоса.

– Вот и отлично! – Олимпиада Борисовна, чрезвычайно довольная, заулыбалась и продолжила: – А раз вам понравился литературный вечер, то, думаю, музыкальный вы тоже оцените. Ждем вас на следующей неделе! Ждите рассылку. Большое спасибо, что пришли!

❤ ❤ ❤

Вечером, вдохновленные красотой стихов, мы с Патрисом тихо пробрались на балкон со своих сторон.

– Вот как нужно читать стихи, – я не смогла сдержать себя и съязвила.

– Я так понимаю, ты будешь мне это припоминать пожизненно? – Патрис захохотал, прижав кулак ко рту.

– Не пожизненно, а всю жизнь. Сейчас бы моя мама объяснила, при каких условиях у нас употребляют слово «пожизненно».

– Я понял, постараюсь привыкнуть, что ко мне теперь пристало клеймо неудачливого поэта.

– Поэта? Нет! Врунишки!

– А вот Амели и Мартен оказались великолепными поэтами.

– Да! Невероятными. А как они смотрели друг на друга… Мне кажется, даже если кто-то не понимал слов, то все считывалось по их эмоциям.

– О да! Между ними искры так и сверкали. Будешь колу? – спросил Патрис, открывая новую банку.

– Ага, – согласилась я, – буду.

Патрис, переступив все растения, подошел ко мне даже ближе, чем нужно было, чтобы налить в мой стакан колу. Пш-ш-ш… Газировка зашипела, а я не могла оторвать от Патриса взгляд, так и стояла – смотрела снизу вверх. Он так близко был ко мне, что я, кажется, слышала, как быстро бьется его сердце.

– Ой, – пискнула я, когда холодная вода пролилась через стакан мне на руку, разрушив момент.

– Je suis désolé! – Патрис отстранился от меня.

Не знаю, что это с нами такое было, но казалось, что искры от Амели и Мартена передались и нам, но их так неудачно потушила газировка. Я почувствовала себя маленьким испуганным котенком.

– Это ты прости, я задумалась, – сказала я первое, что пришло на ум. Я не задумалась – я засмотрелась. И замечталась. На эти несколько секунд, пока кола лилась мне в стакан, я смогла переместиться в своих мечтах в совершенно другой мир. Мир, где времени не существовало. Мир, где были только я, стихи и… Патрис.

– Сейчас принесу салфетки, – он быстро перепрыгнул цветы и выбежал с балкона, оставив меня наедине со своими мыслями. И с каждой секундой здравомыслие меня покидало – мне хотелось отмотать время назад, когда мы с Патрисом смотрели друг на друга, и поцеловаться. Что? Нет, нет, нет! Мы же не в глупом романтичном фильме с Диланом Спроусом!

Патрис вернулся с влажными салфетками, но уже, к счастью, не переступал через цветы, оставаясь на своей половине балкона. Я вытерла руки и снова села в кресло.

– Просто признайся, что таким способом решил мне отомстить за «врунишку»? – я постаралась не подать виду, что меня посещали мысли о поцелуе, поэтому даже не смотрела на Патриса.