Книга Мои французские каникулы, страница 36 – Саша Паулан

– Дорогая, что с тобой? – заботливо спросил папа.

– Ничего, – насупилась я. Вот, как обычно, я не могу справиться со своим плохим настроением.

– Думаю, желтый завтрак тебе поднимет настроение! – Патрис поставил передо мной тарелку с яичницей, жареными желтыми помидорами и желтым болгарским перцем.

Я посмотрела в тарелку и невольно улыбнулась: разве можно долго быть недовольной, когда твой завтрак похож на солнце?

– Спасибо, – с благодарностью сказала я. Меня потихоньку стало отпускать, и градус настроения стал ползти вверх с каждой вилкой ароматной яичницы.

– Кстати, я свое обещание выполняю, – сказал Патрис и вопросительно посмотрел на меня.

– Я что-то забыла?

– О-о-о, это она любит, – засмеялся папа. – Это у Таяны получается лучше всего.

– Па-а-ап, – простонала я. – Не начинай. Я редко о чем-то забываю.

– А я и не начинал. Но если дело касается, например, выкидывания мусора… То в забывчивости тебе нет равных!

– Ты забыла, что обещала сводить меня еще в один музей, – Патрис подлил мне чай в чашку и «масла в огонь» – в спор с папой.

Точно! Как можно было пообещать что-то важное, а потом просто забыть об этом. Ладно, про мусор я с папой согласна. Но я никогда не забываю что-то глобальное. Только какие-то незначительные вещи.

– Обещаю, я исправлюсь! Можем сходить перед литературным вечером?

– Хм… А не много искусства будет?

– Смотри сам, – я кокетливо повела плечом. – Я могу искусством наслаждаться каждый день.

– Вы там поаккуратнее с искусством, – сказал папа, резко став серьезным. – У меня и ружье есть.

Это было вранье. Но Патрис этого не понял и, заинтересовавшись, спросил:

– А вы и по человекам стреляли?

– Нет, по человекам не стрелял, но что-то всегда может быть впервые.

– Так! – мама прервала этот разговор. – Мы работать, вы мыть посуду. И куда бы вы ни пошли – не забывайте писать мне СМС. Не хочу думать о чем-то страшном.

– Вообще, неплохо бы посадить тебя под домашний арест, – сказал мне папа. – Мы же переживали, пока вы по Коломенскому шлындали.

– Я не знаю, что такое «шлындали», но арестовывать никого не надо, пожалуйста! – заступился Патрис. – Просто мы потеряли счет времени.

– Ишь ты! Защитник. – Папа внимательно посмотрел на Патриса и потрепал его по плечу. – Кажется, в тебе есть широкая русская душа. Думал, ты до мозга костей француз.

– Я ничего не понял, Савель Михалович, но приму это за комплимент, – довольный Патрис незаметно для родителей показал мне язык.

❤ ❤ ❤

– Ну, раз я обещала тебе музей – будет тебе музей. Собирайся! – сказала я, когда родители ушли в свою комнату.

– Chose promise, chose due, – иронично произнес Патрис.

– Да-да, обещал – сделай! – И, совершенно неожиданно для себя, я смяла салфетку и кинула в Патриса. – Прости, у меня просто вылетело из головы.

– Ты имеешь в виду – забыла?

– Да! Так ты пойдешь? А то нам еще стихи сегодня слушать.

– Пойду, пойду! Какая ты серьезная. Настоящая русская женщина, – Патрис засмеялся и выбежал из кухни.

Парни когда-нибудь взрослеют или всегда остаются детьми? Я смотрю на убегающего Патриса и думаю, что нет – они всегда остаются в душе детьми. Наверное, поэтому шутят, что женщины живут дольше.

Теперь я начала переживать, что Патрис подумает, что я не выполняю обещания. А я выполняю! Папа просто пошутил, но эту шутку поняли только я и мама. Да, иногда, конечно, я что-то забываю, но это же нормально. Правда?