Книга Котулху-Мявн и проклятие Солнечного города, страница 41 – Агния Кабитова

Постепенно дорога сменялась бездорожьем, а вместо ухоженных, стоящих впритык друг к другу домиков, замелькали деревья с маленькими злобными глазками, кусты с паучьими лапками и, конечно, жители леса. Из кого-то из них росли ветки, у кого вместо волос распускалась россыпь цветов, у кого-то кожу покрывали чешуйки, а кто-то, как бесплотный дух, парил над землей, держа в руках арфу или лиру.

Карету стало потряхивать. Сквозь землю все чаще пробивались корни, а вместо неба возвышались арки из массивных веток. Над головой сплетались целые миры, в которых Котулху-мявн разглядел домики маленьких жителей леса. В форме цветочных бутонов, а у кого-то в форме грибов, а где и вырезанные из пеньков. С множеством гирлянд из ванильных фонариков и рябины. В этом лесу можно было увидеть деревья и растения, которые в обычном мире никогда бы в одной климатической зоне не встретились. Но в этом все умещалось, как в уменьшенной модели мира. На южной стороне, откуда заехала карета, были тюльпановые деревья, а вокруг них – ветвистые конфетные, неподалеку – настоящее дерево носовых платков, поодаль – карамельные деревья, обвитые ледяными цветами, и тут же – мыльное дерево. Вокруг деревьев суетились эльфы и феи, собирая плоды и обрабатывая их. Ведь вещи не растут на деревьях, а названия даны, чтобы помнить, с какого дерева собирать материал для какого продукта.

– А мы точно туда, куда надо едем? Меня не убьет? – взволнованно спросил монстрик, вспомнив про границу города.

– А, это… Да вроде не должно. Нам выдали опытного стажера.

На этих словах экипаж остановился, элегантно врезавшись в дерево.

– Говорю же, опытный стажер, – сэр тяжело выдохнул, машинально схватив Котулху-Мявна. – Уже года три стажируется, все не достажируется…

– Шеф, вы живы?

– Пока что да, – осторожно ответил сэр, на всякий случай проверив свой пульс.

После работы с привидениями и ожившими скелетами он предпочитал проверять некоторые, казалось бы, очевидные вещи.

Котулху-Мявн начал догадываться, откуда такая усталость в голосе сэра. А еще он понял, почему тот так яростно пытался отказаться от поездки в экипаже.

Они аккуратно выползли наружу, выпнув дверь и с трудом открутив лесенку. Не понятно зачем, но сэр делал все по инструкции. Котулху-Мявну это казалось бессмысленным. Да и самому сэру иногда это чудилось глупостью. По крайней мере, сейчас. Но привычка следовать правилам была сильнее.

Вообще, в таких случаях предусматривалось разбить аварийное стекло специальным молотком. Но кто-то стащил молоток, а разбивать стекло голыми руками – плохая идея. Как, впрочем, и разбивать стекло в малюсеньком пространстве, когда есть другие выходы. Затем, отпустив совсем не пострадавшего стажера, они направились к эпицентру разборок.

Чем ближе они подходили к сельскохозяйственным угодьям, тем чаще слышались ржание, шипение и стук.

Сказать энту, что он «полено тупоголовое», было опрометчиво. Сказать энту, что он «годен только для розжига мангала», держа при этом топор в руках, было еще более не жизнелюбиво.

Взору Котулху-Мявна предстала удивительная картина. Сквозь туман виднелись фигуры человекоподобных деревьев, которые грозно нависли над цветными пятнами. Чем ближе они подходили, тем яснее становились очертания спорящих. Энты, медленные, если сравнивать с обычными людьми, и просто космически быстрые, если сравнивать с деревьями, шли целым лесом на фермеров. Фермеры, в свою очередь, показывали план полей, утверждали, что заботятся о лесе, и готовились всем своим табором кентавров затоптать оппонентов.