Книга Осень. Латте. Любовь, страница 13 – Джек Тодд, Камрин Харди, Милослава Финдра, и др.

– Сколько угодно, – кивнул Адам.

Они молчали, и неловкая пауза затягивалась. А затем в воздух над площадью взмыли залпы десятков фейерверков. Люди радостно закричали, но их голоса поглотил шум.

В этот вечер Оливия и Адам много гуляли по площади, разговаривали и смеялись. Она рассказывала ему о своей жизни в Калифорнии, а он о том, как увлекся кондитерским искусством, бережно записывал все рецепты отца и деда, а затем упорно совершенствовал технику приготовления их традиционной выпечки.

Адам исполнил свою мечту: открыл собственное кафе, стал известным в городе пекарем-кондитером и завел собаку.

А Оливия шла рядом, внимательно слушала и думала о том, что сейчас, похоже, сбывается ее мечта. Здесь, во Флодберге. С Адамом.

Она все еще не знала, обладала ли ее тетушка сверхъестественными способностями или просто обожала выпечку и этого обаятельного парня. Да это было и неважно.

Главное, что все в итоге складывалось как надо. В правильном месте. В правильное время. С правильным человеком рядом.

А потом они отправились к Оливии пить чай на подоконнике, и выяснилось, что Вилли просто обожает кошек. Удивительное совпадение!

Или нет.

Жить с гастритом неприятно, жить с гастритом в Праге – невыносимо. Особенно осенью, в ноябре, когда улицы становятся по утрам серыми, а по вечерам – черными. И на каждом шагу какая-нибудь каварна^[1]манит приветливо-желтыми окнами. В такие дни калач с маком на завтрак уже не буржуазная шалость, а жизненная необходимость.

Только мощное волевое усилие позволяет пережить утро. Но стоит опостылевшей овсянке перевариться в желудке, и легче не становится. По дороге на обед вывески всех уважаемых пивниц района будто подмигивают, заговорщицким шепотом зазывая заглянуть на рульку и большую кружку резаного^[2]. А стоит ногам свернуть на туристический маршрут… и все, пиши пропало! Сладкий аромат сахара, теста и сливочного масла не покинет ноздрей до вечера. Будто призрачный трдельник^[3]висит за твоим плечом, не отставая ни на шаг.

Сгущаются сумерки, но все возможности весело провести вечер заблокированы. Потому что встречи с друзьями гастрит тоже превращает в пытку. Только особо изощренную. Даже безобидный поход в кино, театр или на выставку неизбежно заканчивается веселыми посиделками в трактире, ресторации или все той же каварне. Да, у меня достаточно силы воли (и воспоминаний о недавней боли во время приступа), чтобы противостоять искушению, выбирая самые скучные и безобидные блюда в меню. Но прихлебывать легкий куриный супчик, когда у тебя на глазах приятели лакомятся тушеной говядиной с кнедликами^[4], хрустят брам-бораками^[5]со сметаной и грызут куриные крылышки, с которых стекают золотистые капли жира… бр-р-р, просто кошмар. Серьезно, средневековым инквизиторам стоило бы взять этот метод в свой ассортимент истязаний. Я бы поставила его где-то посередине между дыбой и «Испанским сапожком». Железная дева, конечно, будет пострашнее. Хотя, если сравнивать ее со встречей подружек в кондитерской…

Ладно, больше не будем о страшном. Главное, что теперь вы полностью представляете степень моего отчаяния. И не будете осуждать за то, что одним особенно тоскливым ноябрьским вечером я залезла в тиндер. Хотя уже сотню раз обещала себе не тратить время на эту ерунду.