Книга Последний суд, страница 89 – Влада Мишина

Ифе вздрогнула. «Он… любит меня?» Эти слова были для неё сложными. Она не знала, любила ли кого-то до первой смерти, не знала, как распознать эту эмоцию. Здесь Кейфл и просчитался – он сделал ровно то, что аментет просила его не делать.

– Я уже поняла, что в такие слова люди вкладывают много смысла, – напряжённо произнесла Ифе. – Вот только я надеялась, что ты объяснишь мне, что чувствуешь, понятными мне словами и сравнениями.

– Ты не знаешь, что такое любовь? – отступать было поздно, и Кейфл продолжал притворяться, уже сам путая влюблённость с этим сильным чувством.

– Может быть, знаю, может быть, – нет. Например, когда я вижу тебя, мне хочется улыбаться, хочется, чтобы ты меня обнял, – искренне признавалась Ифе. – Атсу я тоже с удовольствием улыбаюсь, к нему я тоже испытываю тепло, но оно отличается. Если это любовь, то, возможно, я люблю тебя.

– Это не любовь, – отрезал юноша. – Это привязанность и симпатия.

– Вот видишь, – грустно улыбнулась девушка. – Это то, чего я от тебя просила, – объяснений. Правды.

– Хочешь правды? – в его голосе отчётливо сквозило напряжение. – Будь по-твоему. Я смертный, и понимаю, что тягаться с богом будет очень нелегко.

– О чём ты? – отшатнулась Ифе.

Принц жестом, как она прежде, призвал к молчанию.

– Ну уж нет. Мой черёд говорить, – юноша выпрямил спину, становясь истинным царским сыном. – С нашей первой встречи я привношу в твою жизнь хаос и всё время что-то делаю не так. Когда я рядом, ты оказываешься в опасности. Если бы не я, возможно…

– Если бы не ты, я сейчас была бы там же, где и другие аментет – то есть, в беде! – всё-таки перебила его Ифе.

– Да, но…

– Я испытываю к тебе чувства, Кейфл!

Принц замер, смотря на аментет широко открытыми глазами.

– Привязанность и симпатия, мы уже с этим разобрались.

– Нет! Ни в чём мы не разобрались! Я сказала, что хочу улыбаться при виде тебя, что хочу твоих прикосновений, а ещё я волнуюсь за твою жизнь, хочу тебе счастья… И… я… – Ифе ощутила жар, приливший к щекам, и не смогла договорить.

– И?.. – спросил Кейфл.

– Я хочу тебя.

Принц тяжело вздохнул.

– Ифе, ты не понимаешь, что значат эти слова для смертных. Они… телесны. И разжигают огонь, которого, мне кажется, ты не знала даже до первой смерти.

Девушка сосредоточилась на описании, которое хоть немного подходило под её ощущения.

– Огонь я чувствую. Здесь… – она прижала руку к груди на уровне сердца.

Кейфл мягко улыбнулся, готовый всё-таки объяснить, что фраза «я хочу тебя» должна была разжигать огонь кое-где ещё, но Ифе, повинуясь инстинктам, сама опустила руку ниже, сжимая платье на уровне бёдер.

– И здесь тоже чувствую.

Тогда принц понял, что он погиб.

Безыскусная честность аментет вызывала в нём столько трепета и желания, сколько не смогли бы вызвать даже все наложницы всех гаремов Та-Кемет. От этого сравнения юноше стало противно – он ставил Ифе на слишком высокий пьедестал, и думать о других женщинах было невозможно.

Но ещё более тошно ему стало от собственной лжи про любовь.

– Я думаю, что скоро полюблю тебя, Ифе, – опрометчиво исправился он.

– Ты же сказал, что уже любишь.

– Я влюблён. Но близок к настоящей любви.

– Почему ты солгал?

– Потому что вижу, как на тебя смотрит Каратель.

Ифе отвела взгляд, понимая, что причиной лжи Кейфла могла стать и она. Точнее, её непонимание собственных чувств к богу и хекау.