Книга Свет во тьме, страница 110 – Ноа Хоуп

– Анна, позаботься о ней, пока меня не будет, – приказал я, впускаю женщину в комнату. – Если она проснётся, немедленно звони мне.

Её взгляд, полный материнской нежности и боли, метнулся к неподвижной фигуре Елены на кровати, и на её морщинистом лице отразилась глубокая, искренняя скорбь.

– Конечно, господин Картер. – тихо, но твёрдо ответила Анна. – Не беспокойтесь ни о чём. Я всё сделаю и буду рядом с ней, как с родной дочерью. Можете на меня полностью положиться.

Бросив ещё один долгий взгляд на Елену, я, сжав кулаки, наконец заставил себя выйти из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Коридор показался мне бесконечным, каждый шаг отдавался глухим эхом в голове. Ноги сами привели меня к подвалу, куда уже привезли албанских тварей.

Холодный воздух ударил мне в лицо, как только я открыл тяжёлую дверь. Троих выродков, подвешенных за связанные за спиной руки к массивным металлическим крюкам, как туши скота в мясной лавке. Их ноги едва касались пола, заставляя тела неестественно выгибаться. Яркий, безжалостный свет от нескольких промышленных ламп бил им прямо в изуродованные, окровавленные лица. Рядом молча, как тени, стояли двое бойцов – Антонио и Джузеппе.

– Вы изнасиловали мою женщину. – произнёс я лишённым каких-либо эмоций голосом, медленно надвигаясь на албанцев. Шаги гулко отдавались от бетонных стен. Я остановился прямо перед ними, глядя каждому в глаза по очереди. – Убили моего человека.

Мужчины, хотя их едва ли можно было назвать людьми после содеянного, дёрнулись от ужаса, их тела судорожно забились на крюках. Верёвки, туго стягивающие запястья, казалось, вот-вот врежутся в плоть до костей. В их глазах, ещё недавно полных животной похоти и самодовольства, теперь плескался первобытный страх.

– Пожалуйста… не надо… пощадите… – взмолился один из них. Кровь, смешанная с соплями и слезами, ручьями стекала по его разбитому лицу. – Мы… всего лишь выполняли приказ…

Я издал звук, отдалённо напоминающий смех. Но в нём не было и тени веселья.

– Приказ? –переспросил я, голос сочился ядом. Я подошёл к нему вплотную, так, что он мог чувствовать моё дыхание на своём лице. – Это Замир приказал вам её изнасиловать? Он велел вам наслаждаться её мучениями, её криками, её беспомощностью? Отвечай, тварь! Не молчи, когда я с тобой говорю!

Мудак судорожно открыл рот, его губы задрожали, собираясь что-то сказать, возможно, попытаться солгать, вымолить прощение. Но потом его взгляд встретился с моим, в котором не было ничего, кроме холодной ярости и обещания невыносимой боли. Ублюдок тяжело сглотнул и медленно, как приговорённый к смерти, опустил голову, уставившись в бетонный пол.

Молчание было красноречивее любых слов. Это было подтверждение того, что этот акт чудовищного насилия не был частью приказа, Замира. А их личное развлечение.

– Решили проявить инициативу, ублюдки? Показать, на что способны? Почувствовали себя хозяевами положения?

Я медленно обвёл взглядом остальных двоих. Они тряслись, как в лихорадке, их тела конвульсивно подёргивались на крюках, издавая жалобный скрип металла. Глаза, расширенные от ужаса, метались по подвалу, ища несуществующий путь к спасению.

– Вы думали, что можете просто так, безнаказанно, взять то, что вам не принадлежит? – продолжал я тем же лишённым каких-либо человеческих эмоций тоном, медленно обходя их и наслаждаясь их страхом, впитывал его как губка. – Думали, что можете растоптать чужую жизнь, сломать, осквернить, и вам за это ничего не будет?