Книга Самый тёмный грех, страница 42 – Ноа Хоуп

Я устало провёл рукой по волосам. Мой голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим:

– Я скорее буду следить за каждым твоим шагом и оторву голову голыми руками тому, кто неправильно на тебя посмотрит, и принесу её тебе на блюдечке.

Она уставилась на меня, её глаза расширились, ловя каждое моё слово. В её взгляде мелькнуло замешательство, но затем оно сменилось искрой любопытства и… вызова.

– Зачем ты это говоришь? Не боишься, что это, наоборот, оттолкнёт меня?

Я посмотрел на неё пристально, моё сердце бешено колотилось, хотя я не понимал почему.

– Во–первых, я ничего не боюсь. А во–вторых, ты научишься принимать меня таким, какой я есть, иначе…

Дана склонила голову набок, её длинные светлые волосы плавным движением скользнули по плечу. Она была прекрасна в своём неповиновении, и в её глазах горел огонь, который разжигал во мне неистовое желание.

– Иначе что? – мягко спросила она, её голос был сладким как мёд, но в нём чувствовалась сталь.

Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума. Её дыхание участилось, и я почувствовал, как её грудь вздымается под тонкой футболкой. Запах её духов, лёгкий и сладковатый, окутал меня, на мгновение оттеснив на задний план все ужасные воспоминания.

Я медленно провёл взглядом по её лицу, задержавшись на её губах, которые слегка приоткрылись в немом вопросе.

–… я разукрашу этот город в красный. – произнёс я тихо, но уверенно. – Тебе от меня не скрыться. Ты моя, хочешь ты того или нет. Так что тебе лучше привыкнуть.

– Я не игрушка, которую можно забрать и оставить, когда это станет неудобно. – тихо сказала она, но твёрдость в её голосе не ускользнула от меня.

Дана сжала кулаки, и я заметил, как её пальцы побелели от напряжения. Её губы были плотно сжаты, и я видел, как под ними дрожит её нижняя челюсть. Мне нравилась её сила, её упрямство. Это только разжигало мой огонь.

Я медленно провёл взглядом по её лицу, задерживаясь на её губах, которые были необычайно яркими и соблазнительными. Моя рука машинально коснулась её щёки. Она не отшатнулась, но я почувствовал, как её тело напряглось. Я улыбнулся, наслаждаясь её реакцией.

– Ты далеко не игрушка. – я усмехнулся и наклонился к ней, моё дыхание коснулось её кожи. – Ты моя единственная слабость.И я сделаю так, что ты сама не захочешь уходить от меня.

Резко развернувшись, я отошёл к окну. Лос–Анджелес, раскинувшийся внизу, как огромная шахматная доска, где каждая пешка – это чья–то жизнь. Моё королевство. Я любил наблюдать за ним с высоты, чувствуя себя неуязвимым, богом, который может одним взмахом руки изменить судьбу целого города. И скоро Дана будет стоять рядом со мной, на троне, и мы будем вместе управлять этой империей.

– Ты моя, Дана. – произнёс я, мой голос звучал холодно, но в нём сквозила стальная уверенность. – И это только начало.

Я слышал, как она отступила на шаг, но чувствовал её взгляд на себе.

– Думаю… на сегодня достаточно откровений.

– Как скажешь.

Дана направилась к двери, но прежде чем выйти, её рука замерла на дверной ручке. Она обернулась, и в её глазах сверкнула решимость, смешанная с вызовом.

– Римо, я не вещь и не твой трофей, а люди не марионетки в твоём спектакле. Если ты хочешь, чтобы я была рядом, тебе придётся принять мою свободу выбора.