Книга Самый тёмный грех, страница 122 – Ноа Хоуп

Мои губы изогнулись в горькой усмешке. Лукас хотел, чтобы я улыбалась, но вместо этого я сбежала от него и теперь прячусь в туалете самолёта.

Он видит во мне свет, но я тону во тьме.

Разломав станок, я нащупала холодную металлическую поверхность и судорожно сжала её в кулаке. Каждая клеточка моего существа вопила об избавлении от невыносимой агонии. Мирвокруг сузился до размеров тесной кабинки, и единственной реальностью стала жгучая боль. Не было сил думать о Лукасе, о последствиях. Я знала, что это лишь временное чувство. Честер найдёт меня. И потом меня будет ждать очень серьёзный разговор с братом. Но сейчас, наконец-то, наступил покой. Долгожданная темнота.

Я сидела за обеденным столом, ковыряя вилкой в почти нетронутом омлете. Напротив, брат напряжённо говорил по телефону, хмуря брови и жестикулируя свободной рукой. Рядом с ним, чуть сбоку, сидел Честер, и его тяжёлый взгляд, полный беспокойства, прожигал во мне дыру. Последние два месяца они оба носились со мной, как с хрустальной вазой. Конечно у них были все причины для такой чрезмерной опеки после того, как Эшкрофт нашёл меня на полу туалета, в луже собственной крови. Но их удушающая «забота» становилась невыносимой.

Брат целыми днями пропадал за ноутбуком и телефоном, погружённый в переговоры. Смысл его приезда во Францию заключался в сделке с правительством, но он практически не выходил из дома. Зачем, спрашивается, лететь через океан, если всё это можно было делать и из США? Этот вопрос крутился у меня в голове уже не первую неделю.

Впрочем, проблема была не только в этом. Меня угнетало его постоянное, пристальное внимание. Когда мы оба находились дома, он проверял меня каждые несколько часов, заглядывая в комнату с таким видом, будто ждал снова увидеть меня в крови. А если я всё-таки решалась выйти на улицу – что случалось крайне редко – то за мной постоянно следили несколько охранников, напоминая о том, от чего я пыталась сбежать.

Первый месяц после… всего этого, я и не думала никуда выходить. Мне хотелось лишь одного: запереться в спальне, свернуться калачиком на кровати, уткнуться лицом в подушку и раствориться в темноте и тишине. Но Честер не давал мне покоя. Он неустанно звал на свидания, присылал огромные букеты, заваливал звонками и сообщениями. Словно не понимал – или намеренно игнорировал – что я не готова ни к каким свиданиям, ни к общению, ни к… жизни.

В конце концов, измученная настойчивостью Честера, я сдалась. Просто чтобы он, наконец, отстал. И к моему удивлению, время, проведённое с ним, оказалось… почти приятным. Я смогла ненадолго отвлечься, забыться. Но я всё ещё не чувствовала себя с ним в безопасности и продолжала вздрагивать от любого его прикосновения. А то, что при каждой нашей встрече я ловила его взгляд на моих руках, только напоминало о той ночи, когда я сбежала.

Думаю, из-за меня у него развилась небольшая травма.

Когда я пришла в себя после… всего, мне было безумно стыдно из-за то, что я поставила Честера в такоеположение. Я до сих пор помнила выражение его лица – смесь ужаса и беспомощности. Но вот когда появился Хантер, и я увидела боль в его глазах, ужас, непонимание, мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Он бросился ко мне, схватив за плечи, его голос дрожал: