Книга Поддайся искушению, страница 84 – Виктория Блэк, Елена Сокол, Влада Мишина, и др.

– Хорошая девочка, – сказал Кай и поцеловал меня в лоб.

День суда

– Суд признал обвиняемого, Кая Дельгадо, непричастным к гибели Шарлотты. Слушание объявляется закрытым, – объявил судья, завершив речь ударом молотка.

Я, облаченная в деловой костюм, наблюдала за Каем. Он словно хищник усмехнулся, глядя на меня. Мое первое дело закрыто.

Выйдя из здания суда, я оказалась в окружении репортеров, жаждущих узнать исход процесса. Кай, обособленно стоя в стороне, затянулся сигаретой. Я решилась подойти к нему. Несмотря на всю мою ненависть и презрение, прощание причиняло мне боль. Заметив меня, он бросил окурок и направился ко мне.

– Ты великолепно справилась, пташка, – произнес он с ухмылкой, затем потянулся, чтобы убрать выбившуюся прядь волос с моего лица. Я смотрела на него, стараясь запомнить каждую мелочь в его внешности, как вдруг он стремительно притянул меня к себе. В правой руке, которую он вытащил из кармана, что-то блеснуло. В области шеи возникло легкое жжение. Зрение затуманилось, мир поплыл перед глазами. Я потеряла сознание, погрузившись в беспамятство.

Голова раскалывалась. Ощущение было такое, будто внутри черепной коробки взорвалась петарда, начиненная не просто осколками, а острыми лезвиями. Я открыла глаза и тут же зажмурилась, защищаясь от резкого слепящего света.

«Где я?» Мир то расплывался перед глазами, то медленно фокусировался обратно. Я лежала на холодном каменном полу, укрытая грубым шерстяным пледом, пахнущим чем-то затхлым и давно забытым. Сознание возвращалось с трудом, пробиваясь сквозь густую вязкую мглу. Комната была огромной, настолько огромной, что границы ее терялись в полумраке. Тишина в ней была неестественной, давящей, пугающей. Она давила на барабанные перепонки, усиливая чувство изоляции и обреченности.

Поднявшись на локтях, я огляделась. По периметру комнаты, словно бдительные стражи, стояли камеры, объективы которых были направлены на меня. Их бездушные стеклянные глаза фиксировали каждое мое движение, каждое изменение выражения лица. Что происходит? В центре комнаты, словно зловещий символ моего заточения, возвышалась огромная золотая клетка. Не просто клетка, а роскошная изящная конструкция, украшенная замысловатой резьбой и инкрустациями. Птичья клетка, но предназначенная явно не для канарейки. И я… я была внутри нее. Паника, холодная и липкая, начала подниматься по пищеводу, сдавила горло. Я вскочила на ноги, но они подкосились и я чуть не упала, удержавшись, оттолкнувшись от прутьев. Я стала осматриваться внимательнее. По стенам в дорогих позолоченных рамах висели мои фотографии. Фотографии из жизни. Я с подружками на шумной вечеринке, я в ванной, волосы влажные, лицо без макияжа, я… я с комиссаром. Тот самый момент. Момент, который я пыталась стереть из памяти, который преследовал меня в кошмарах. Воспоминание ударило меня с силой ледяной воды. Я начала колотиться о прутья клетки, кричать, звать на помощь, но мой голос затерялся в бездонной тишине огромной комнаты. Слезы хлынули из глаз, обожгли щеки, оставляя горячие дорожки на моей коже. Кай. Зверь. Он снова это сделал. Снова использовал меня, поиграл, словно с игрушкой, и выбросил.

В дальнем конце комнаты призраком из моих кошмаров начал вырисовываться знакомый массивный силуэт. Кай. Он приближался, каждый его шаг отдавался гулким эхом в моей голове, усиливал нарастающее чувство ужаса. Его медленное движение казалось бесконечным, тянущимся вечность. Зверь приблизился к клетке, а его лицо оставалось под маской спокойствия и презрения. Он протянул руку, длинную и сильную, и грубо вытер мои слезы, словно смахивая пыль с дорогой мебели.