Книга Поддайся искушению, страница 70 – Виктория Блэк, Елена Сокол, Влада Мишина, и др.

Мои пальцы, словно листья на ветру, дрожали над полированными клавишами старинного пианино. Ноты, которые еще минуту назад казались такими ясными и простыми, теперь рассыпались в хаотичном водовороте, превращая мелодию в осколки разбитого стекла. Мистер Шелби – мужчина с лицом, изборожденным глубокими морщинами, словно карта старой забытой земли – нахмурился. Его лицо стало еще более суровым, чем обычно, на нем отразилось грозовое небо, собирающееся разразиться бурей. В зале повисла густая, давящая тишина, прерываемая лишь моим неровным дыханием – звуком, который, казалось, эхом разносился по каждому углу этой мрачной комнаты. Внезапно паузу разорвал резкий металлический звук. Железная палка, которую мистер Шелби держал в руке – палка, больше похожая на инструмент пыток, чем на дирижерскую палочку, – с силой обрушилась на тыльную сторону моей ладони. Я вздрогнула, острая боль пронзила меня словно острый осколок стекла. Слезы пришли мгновенно, защипали глаза, но я сжала зубы, стиснула кулаки, стараясь подавить стон, который рвался из груди. Мужчина словно бесчувственный автомат не произнес ни слова. Лишь молча указал на ноты, его жест был резким, категоричным, не оставляющим места для сомнений: «Еще раз». Репетиция продолжалась, напряжение в зале увеличивалось с каждой фальшивой нотой, с каждым неуверенным движением моих пальцев. Воздух сгустился, стал тяжелым, липким, пропитанным страхом и потом. После очередного фальшивого аккорда, зазвучавшего как выстрел, он приблизился и его дыхание, горячее и тяжелое, опалило мое ухо. Я почувствовала, как его рука опустилась на мое плечо, пальцы скользнули вниз, по шее, прикасаясь к тонкой уязвимой коже.

– У вас большой потенциал, Лора, – прошептал он, его голос неожиданно сменился, став мягким, почти ласковым, но эта нежность была настолько фальшивой, что вызывала еще больший ужас. – Но вам нужно быть более открытой. Более восприимчивой к музыке и ко мне.

Его рука скользнула еще ниже, коснувшись моей спины, проведя по ней медленно, настойчиво, вызывая острые и неприятные мурашки на коже. Я застыла, парализованная страхом и отвращением, мое тело окоченело, словно ледяная статуя.

– А теперь спойте песню, мисс Лора, – сказал он, наконец отстраняясь, будто насытившись своей игрой.

Я вытерла слезы. Рука дрожала, пальцы были холодными и непослушными. Встав из-за пианино, я старалась не смотреть на него, на его удовлетворенную ухмылку. Я начала распеваться, пытаясь заглушить в себе волну отвращения и злости, поднимавшуюся внутри, с каждым вдохом становящуюся все сильнее. Чертов ублюдок. Если бы я могла, я бы убила его сейчас же, раздавила бы как муравья. Но я тянула ноты, готовясь к песне, к этой несчастной песне, которая должна была стать моим испытанием.

Песня вырывалась из моих легких, словно последний вздох раненой птицы. Из-за приоткрытой двери в темном коридоре я увидела чей-то силуэт, скрытый в тени.

Не умолкая, мой голос лился, и в тот же миг я заметила, что кто-то смотрел на меня. Он наблюдал за мной, за моим мучением.