Книга Поддайся искушению, страница 67 – Виктория Блэк, Елена Сокол, Влада Мишина, и др.

Не обращаю внимание на то, что меня называют другим именем. Да и пусть, лишь бы то, что я испытываю сейчас, не заканчивалось как можно дольше. Мужчина прикусывает сосок, и я ощущаю приближающуюся волну сокрушительного оргазма.

– Повтори, – требует он.

И я произношу, ведь от меня не убудет? Подумаешь, фраза.

– Отдаю тебе, Зарис, свои тело и душу. Навсегда. Навечно.

С последним произнесенным словом на меня обрушивается цунами. Такого ни с чем несравнимого удовольствия я не чувствовала никогда и ни с кем. Свет плывет перед глазами, все вращается, и я лечу в пустоту…

Открываю глаза, нет никакого джакузи. Меня окружают знакомые каменные стены и массивная кровать, на которой я лежу, закованная в наручники. Вспышками-всплохами в моей памяти проносятся воспоминания. О прошлой жизни и жизни нынешней. Меня зовут Антея или Анита? Память накладывается друг на друга, вытесняя личность последней.

Через несколько минут воспоминания об Аните Хансен полностью растворяются в канве мироздания.

По моей груди скользит длинный коготь. Коготь демона Мрака. Сам он нависает надо мной, испепеляя взглядом. Кривоватая ухмылка расползается по лицу.

Мои руки скованы, поэтому не могу нащупать рабский ошейник, но я точно знаю, что он есть на мне. Шею под ним печет.

Начинаю извиваться, чем еще больше веселю ненавистного демона.

– Добро пожаловать домой, дорогая. – Он склоняется надо мной, и его язык проходится по ложбинке между грудей. – Я так долго ждал тебя и, как видишь, не напрасно.

Дергаюсь под ним, брыкаюсь, а он продолжает.

– Навсегда. Навечно. Ты и я.

– Ненавижу! – выплевываю ему в лицо, а демон смеется.

– Ничего, мне хватит вечности, Антея, чтобы исправить это недоразумение.

США, штат Аризона,

наши дни.

Стук моих каблуков отдавался гулким эхом в затхлом коридоре окружной тюрьмы. Сегодня воздух здесь был наэлектризован – репортеры, словно стая голодных волков, рвались внутрь, жаждая сенсационных кадров. Немудрено. Ведь здесь он. Тот, кого боятся, кем восхищаются. Тот, кто когда-то безжалостно разрушил мой мир.

Комиссар встретил меня у ворот и, не проронив ни слова, повел к комнате для допросов. Его натянутая улыбка, словно приклеенная маска, источала фальшь, а взгляды тюремных служащих обжигали презрением и укором. В их глазах я выглядела лишь хрупкой куклой, наивным ангелочком, который и мухи не обидит. Идти становилось все тяжелее: эти проклятые туфли безжалостно натирали ноги. Раздражал и мой строгий наряд: белая блузка, приталенный пиджак и юбка-карандаш до колена. Все это должно было придать мне солидности, но лицо… лицо оставалось все тем же – слишком юным, слишком невинным. В руках я крепко сжимала папку – ту самую, с его делом. До приезда я погрузилась в детали, пытаясь распутать клубок обстоятельств. Но хуже всего было осознание: это снова он.

Я отогнала навязчивые мысли, понимая, что должна держать себя в руках. Это мое первое серьезное дело, пусть и связанное с ним. Я не облажаюсь и не отступлю. Пальцы судорожно сжали папку, когда мы остановились у железной двери. Комиссар бросил на меня оценивающий взгляд, в котором сквозила похоть.

– Да уж, и куда только смотрят, когда присылают таких, как вы? – процедил он с издевкой.

– Мистер Флинт, меня прислали, чтобы быть адвокатом подсудимого, и я намерена выполнить свою работу, – отрезала я, глядя ему прямо в глаза.