Книга Поддайся искушению, страница 111 – Виктория Блэк, Елена Сокол, Влада Мишина, и др.

Деймон возвращается быстрее, чем я успеваю вновь утонуть в сожалениях. Вместо сутаны на нем красуется черная футболка, облегающая рельефный торс, свободные брюки карго и здорово потрепанные высокие берцы. Длинные волосы собраны в хвост, а под грудью виднеются портупея и кобура, в которой наверняка спрятан ствол. Когда мы познакомились, он выглядел примерно так же, только оружие при себе не таскал. Сексуальный, черт побери. И правда ни капли не похож на пастора Ллойда. Это Деймон, хоть и только для меня. Остальные предпочитают называть его палачом.

– Пристрелишь меня, потому что я слишком много знаю? – усмехаюсь я мрачно.

Деймон закрывает парадные двери и, подав мне руку, словно в нем вдруг проснулся джентльмен, ведет меня в сторону черного входа. В нос бьет свежий воздух, знакомый запах озона после дождя, смешавшийся с ароматом сырой земли, и я глубоко вдыхаю. Может, в последний раз. Кто знает, не было мое «наказание» лишь маленьким поощрением перед смертью.

Молчание Деймона начинает напрягать.

– Не дождешься, малыш, – наконец произносит он и кивает в сторону узкой дорожки меж могильных камней. – Пойдем. Ты же знаешь, после любого кнута полагается пряник, таковы правила. А я терпеть не могу, когда их нарушают.

Вдоль позвоночника пробегают мурашки, но не от страха: Деймон не причинит мне вреда, и я чувствую это в его голосе, считываю в уверенной походке и в том, как расслабленно он держится рядом со мной. Но почему кладбище, черт побери? Не самое романтичное место для поощрений. Я привыкла к ним в постели, когда Деймон, вдоволь поиздевавшись надо мной, с несвойственной ему осторожностью касался меня в душе, помогал мыться и кутал в махровое полотенце.

Кнут и пряник – его любимый принцип, и он ни разу его не нарушил. Но я не хочу даже представлять, какой «пряник» ждет меня на церковном кладбище.

Вскоре мы выходим за кованую ограду, минуем небольшую улочку и сворачиваем в неприметный переулок между двумя высокими домами, брошенными уже пару лет. Когда-то здесь шла стройка, а теперь остовы будущих небоскребов возвышаются над улицей как два костлявых мертвеца. И никто их не трогает.

– Дамы вперед, – улыбается Деймон, рукой указывая на кирпичную арку справа от меня.

– Если ты…

– Заходи, малыш, не зли меня. – Он угрожающе сверкает глазами.

Ладно-ладно! Я сглатываю и прохожу внутрь того, что должно было стать первым этажом небоскреба. Внутри темно и стоит противный запах пыли, сырости и крови. Солоноватый, металлический, словно я снова прикусила губу. Только дело вовсе не в этом.

Деймон позади меня включает фонарик, и тот выхватывает из темноты силуэты человеческих тел, сваленных друг на друга на бетонном полу. Крови почти нет, во лбу у мужчин – кажется, это все-таки мужчины – лишь едва заметные следы от прошедшей насквозь пули. Чистая работа. И я даже знаю чья.

– Это?.. – Хочется спросить, те ли это уроды, которые прикончили маму и папу, но слова застревают в горле.

– Да, малыш, – вполголоса говорит он, обнимая меня за плечи. – Те два урода, что сломали тебе жизнь. Тебя не должно было задеть, я планировал проучить тебя совсем по-другому. Считай это небольшим подарком в честь нашего примирения.

Несколько долгих мгновений я тупо пялюсь на тела впереди, вдыхаю отвратительный запах и не понимаю, что со мной творится. Не знаю, хочется мне разреветься или обернуться и как следует треснуть Деймону, чтобы выпустить пар. Моих слабеньких ударов он все равно не ощутит. Но вместо этого я нервно посмеиваюсь и наконец отворачиваюсь, чтобы не видеть остекленевших глаз и приоткрытых в немом крике губ.