Книга Поддайся искушению, страница 110 – Виктория Блэк, Елена Сокол, Влада Мишина, и др.

Не знаю, сколько проходит времени, пока он снова и снова двигается во мне – пара минут или целый час, – но мне до жути хочется сползти по стене на скамью и проваляться там всю ночь. Но я откликаюсь на каждый толчок Деймона, пока не чувствую, как он изливается внутрь, натянув цепочку до предела.

– Не переживай, малыш, в следующий раз я отпущу тебе грехи как положено, – усмехается он и освобождает мои руки. – После того как ты хорошо меня об этом попросишь.

– Не верю, что такому, как ты, позволили быть пастором. – Мой голос сел после многочисленных стонов, а низ живота и запястья ноют от боли. – Ты просто одолжил у кого-то сутану и вскрыл церковь, чтобы добраться до меня.

– Не льсти себе, малышка Бернадетт, в таком случае я бы просто поймал тебя в том парке, где ты просидела несколько часов. – Деймон качает головой, поправляет сутану и помогает мне одеться. Застегивает цепочку с крестом на шее и вновь выглядит как по-настоящему святой человек. Господи боже. – Ты ведь не думала, что я перестану за тобой следить, правда? Мне не хотелось, чтобы ты наделала глупостей до того, как мы с тобой во всем разберемся.

Глупостей я наделала достаточно. Но сейчас, когда в голове наконец проясняется, мне ощутимо легче. Это не он. Это не он. Это не он. Конечно, маму с папой это не вернет, однако в жизни останется хоть что-то ценное: чертов Деймон Ллойд и его дьявольская улыбка. Горячие прикосновения. Наши странные нездоровые отношения. Настоящий священник сказал бы, что мне прямая дорога в ад, но как знать, очень может быть, что я вовсе не против.

Я застегиваю металлическую пуговицу на джинсах и наконец-то падаю на скамью.

– И все-таки почему, Деймон? Ты никогда не говорил, что служишь в церкви. Ты. Убийца и завсегдатай сомнительных клубов в самой неблагополучной части города. Тебя же должны узнавать люди.

– Даже ты меня не узнала, малыш.

– Я тебя не видела!

– Мало кто вглядывается в скрытое под длинными волосами лицо священника. Людям, знаешь ли, свойственно видеть то, что они хотят, и никто не признает во мне кроткого и спокойного пастора, когда я на работе. Даже ты.

Он снова выделяет меня среди других, и на душе становится теплее. Спасибо, что не бросил меня. Спасибо, что не стал трогать родителей. Спасибо, что твое наказание – адский месяц и воск, который я с легкостью смахнула на пол. Свеча на стене, кстати, теперь выглядит кривой и покосившейся. Кто-нибудь заметит.

Украдкой выглянув из-за дверей исповедальной кабинки, я вновь не вижу в церкви ни служителей, ни случайных прихожан. Ну и отлично, значит, свидетелями моего позора были лишь стены из темного дерева и дрожащее пламя свечи. С губ срывается вздох облегчения.

– Как-то здесь пустовато, – бросаю я, обернувшись к Деймону.

– Церковь закрывается на ночь. Но я же не мог лишить тебя такой трогательной исповеди, малыш. Ты так отчаянно рвалась внутрь, что мне пришлось открыть дверь, – ухмыляется он и выходит в главную залу.

Я шагаю вслед за ним:

– Ты не мог знать, что я приду. И не говори, что это божественное чутье. Я ни на секунду не поверю, что в тебе есть хоть что-то святое.

– Это всего лишь камеры, малыш. Подожди здесь пару минут, у нас с тобой есть еще одно дело.

Мгновение, и он скрывается за неприметной дверью в другом конце зала, оставляя меня один на один с цветными фресками на потолке и распятым на кресте Христом позади алтаря. Кажется, будто он смотрит на меня с осуждением из-под тернового венца. Прости, Господь, если ты существуешь, но мне уже не помочь. Да я и не заслужила.