Книга Поддайся искушению, страница 102 – Виктория Блэк, Елена Сокол, Влада Мишина, и др.

На глаза наворачиваются слезы, и я смахиваю их рукой. Поздно плакать, Бернадетт, ты разрушила все собственными руками.

Я бреду подальше от парка, медленно перебирая ногами. Мимо проплывают одинаковые приземистые дома с покатыми крышами, на узкой асфальтовой дорожке поблескивают потревоженные каплями дождя лужи. Насквозь промокшие волосы облеплепляют лицо и лезут в рот, но я не обращаю на них внимания. Сигареты закончились, нужно бы зайти в ближайший магазин и купить новую пачку, но на улицах уже стемнело, и я понятия не имею, сколько времени. Может, магазины сейчас открыты только на заправках.

Тащиться в такую даль не хочется. Не хочется вообще ничего – разве что лечь и умереть прямо здесь. Но я знаю, что должна сделать хоть что-то ради родителей. У меня нет права просто расстаться с жизнью и отправиться вслед за ними. В рай все равно не попаду. Меня ждет адское пекло, где на ухо мне будет нашептывать гадости сам Дьявол – Деймон Ллойд. У него и имя соответствующее.

Разум услужливо напоминает, что Деймон шептал мне на ухо вовсе не гадости: он предпочитал отдавать приказы донельзя соблазнительным шепотом и называть меня «умницей», когда я слушалась. Осыпал грязными комплиментами, заставляя колени мелко подрагивать от одного только его голоса. Черт побери, Бернадетт, неужели ты не можешь быть нормальной?! Не можешь забыть о нем даже тогда, когда он перешел все границы?

Нет, не могу.

Я сломана и была сломана с самого начала, когда связалась с ним после случайного поцелуя в клубе. Дура, я пошла-то только чтобы насолить маме, которая пыталась навязать мне веру. В двадцать один я сама могла решить, в кого мне верить, а в кого – нет. И поверила я не в того человека.

«В того, и ты это прекрасно знаешь», – звучит в голове голос Деймона. Хочется дать себе пощечину, лишь бы его не слышать, но я тяжело вздыхаю и ускоряю шаг.

Если и есть способ избавиться от очередного наваждения, то только один: вспомнить советы родителей и наконец обратиться к свету. Я же смогу? Наверное. Но не удивлюсь, если меня отвергнет и Бог. Кому нужна такая испорченная девчонка? Кривая ухмылка искажает губы, а в голове все еще звучит знакомый голос.

Ты не сможешь. Ты не сможешь. Ты не сможешь.

Ты моя. И отобрать тебя у меня не сумеет даже Господь.

Пошел ты, понял? Клянусь, рано или поздно тебя поразит молния с небес. Или загребут копы. Или убьет кто-нибудь вроде тебя самого. Ты понял, Деймон Ллойд?! Но с моих губ не срывается ни звука – только тяжелый вздох, теряющийся за шумом дождя. Я отлично запомнила, что говорить такие вещи не стоит, даже когда Деймона рядом нет и в помине.

Наконец казавшаяся бесконечной улица обрывается, и я поворачиваю на другую. Понятия не имею, куда иду и чего хочу на самом деле. Но очень скоро до меня доходит, что я бреду привычным маршрутом: по Седьмой улице в сторону старой школы, мимо еще одного небольшого парка и одинаковых домов с идеально подстриженными газонами. Такой спокойный район, будто маленький городок внутри большого, где не должно происходить ничего плохого. Не должно, как же.

Я с силой пинаю попавший под ноги камешек, тот отлетает в сторону и ударяется о невысокую кованую ограду. Стоит поднять взгляд, и перед глазами вырастает величественное здание протестантской церкви, знакомой мне с детства. Сюда ходили родители, а когда-то и меня таскали, когда я еще слушалась. Сейчас, в вечерней – или ночной – полутьме высокие своды, отделанные в классическом готическом стиле, и маячащее за церковью кладбище выглядят зловеще. Одинаковые могильные камни и здание, будто сошедшее со страниц учебников по архитектуре.