Книга Ловушка, страница 8 – Джек Тодд

Да, ни садовник, ни кухарка, ни сторож поместья никогда не высказывали своей верности Спасителю. Даже врач, который в течение двух лет следил за здоровьемотца и по сей день живёт на острове вместе с ними, не проникся верой. Но ничего подобного от них и не ждали. Они — не Стоуны и ничего Спасителю не должны, но отец — он мог бы зайти хоть на один молебен за последние пару лет.

В какой-то момент ей начало казаться, будто они с Александром в ссоре, потому что стоило ей упомянуть его имя, и на лице отца тут же пролегала глубокая тень. Да и сам святой отец то и дело кривился, когда она говорила о ком-нибудь из родственников. Но ни тот, ни другой ничегоей не рассказывали.

— Ты единственная, кто верит столь искренне, Лили, — он улыбается ей, а его глаза будто сияют изнутри. Её пробивает дрожь, — от макушки и до кончиков пальцев — словно этими глазами смотрит на неё сам Спаситель. — И кроме тебя никто уже не желает молиться нашему владыке у его алтаря.

Его слова отвлекают. Засмотревшись, позволив себе поддаться магии его голоса, — этому мягкому, успокаивающему и тягучему звучанию — она выбрасывает из головы всякие мысли о погибшем отце. Сейчас она один на один с гласом владыки, и слушать должна лишь его одного.

Он знает, чеготот желает. Знает, чегожелает она.

Не только молиться. Лили готова отдать тому всёчто у неё есть и принять любой дар, какой он ей уготовит. Уже второй год как она заглядывает сюда прочесть одну из самых длинных, самых ярких молитв о любви к Спасителю и позволить Александру прочувствовать на себеэту любовь.

— Только твоялюбовь поддерживает его, Лили, — он не сводит с нее глаз, когда руками пробирается под длинную юбку. Не в силах разорвать зрительный контакт, она послушно раздвигает ноги. — Ричард уже несколько лет как забыл о том, что значит по-настоящему, искренневерить.

Пальцами, будто щупальцами, он проникает внутрь неё, и она подмахивает ему бедрами. Приоткрывает губы, тяжело и часто дыша, цепляется за высокий, наглухо застегнутый воротник мантии, когда в отчаянии тянется за поцелуем. Его губы холоднее её собственных, а язык кажется нечеловечески длинным — она едва не задыхается, когда он проталкивает тот ей практически в глотку.

Снова и снова отдаваясь ему на жестких скамьях, в тесной исповедальне или у алтаря, Лили представляет себя в объятиях самого Спасителя. В фантазиях тот смотрит на неё теми же ярко-зелеными глазами из-под черной толщи воды.

— Кроме тебя,Лили, — шепчет он ей на ухо и прижимает к узкой деревянной скамье, заставляя обхватить его ногами за талию, — никтоне понимает, насколькона самом деле могущественен наш владыка. Он всегда рядом.

Сейчас Лили кажется, что он к ней так же близко, как сам Александр — сливается с её телом, часто и размашисто толкается внутрь, ловит срывающиеся с губ стоны. Те эхом отражаются от высоких, сводчатых потолков часовни, и — она уверена — заставляют дрожать стеклянный витраж.

Пальцами она касается его светлых волос — то крепко сжимает их у самых корней, то тянет на себя за кончики. Они липкие, словно покрытые слизью. Или ей просто мерещится? Перед глазами пляшут цветные пятна, а длинные темные щупальца на витраже двигаются внутри освещенной солнцем пятиконечной звезды.

Пусть он заберет всю её любовь.