Книга Синие бабочки, страница 94 – Джек Тодд

Прихватив из кейса несколько любимых ножей, я в несколько шагов преодолеваю расстояние до девчонки и бросаю на нее мрачный взгляд. Жалкое подобие человека. Она трясется, отчаянно вертит головой и выгибается дугой, будто это как-то поможет. Ты обречена с той самой секунды, как решила запереть мою милую музу в душевой. С того мгновения, когда тебе показалось, что причинить ей боль – отличная идея.

К тому же Джессика понятия не имеет, как причинять боль правильно. Глупое животное.

– Нравится? – с кривой ухмылкой спрашиваю я, резким движением отдирая скотч с ее сухих губ. Девчонка дергается и пытается отстраниться, но лишь делает хуже: тонкая шея быстро оказывается в опасной близости от лезвия. – Помнится, ты всегда мечтала остаться со мной наедине. И как тебе наше маленькое свидание?

– Отпусти меня, пожалуйста, – хнычет Джессика вместо ответа. И это все, на что ты способна? – Я никому не скажу, а отец заплатит любые деньги, лишь бы со мной все было в порядке.

По всему телу, словно лавина, пробегает дрожь гнева. Лишь бы с ней все было в порядке? Об этом нужно было думать раньше, а не когда смерть уже схватила за горло. Впрочем, так меня еще ни разу не называли, так ведь? Полиция предпочитает называть меня Коллекционером, хотя я никогда не стремился собрать коллекцию девушек – мне просто хотелось найти одну-единственную.

До боли похожую на нееи такую же сломленную, как я. Мне хотелось найти Ванду.

– Как ты думаешь, с Вандой все в порядке? – Я провожу лезвием по смугловатой коже, оставляя едва заметный красный след. Джессика в страхе замирает. – Ее чудесная шея навсегда испорчена жутким шрамом, а в медицинском кабинете ее будут держать еще минимум неделю. И в ее прекрасных глазах теперь еще больше злости. И все из-за тебя. Как ты думаешь, сколько нужно денег, чтобы все исправить?

Правильный ответ: нисколько. Никакие деньги не заменят мне пьянящего чувства власти над слабым телом Джессики и ужаса в ее больших глазах. Не заменят ее крики и мольбы, которыми она должна ответить за всю ту боль, что причинила моей милой музе.

Она все-таки бесценна.

– Он отдаст все! – вопит девчонка, и крик эхом разносится по пустоши. Но до ближайшего шоссе несколько миль, а было бы ближе – ее бы все равно никто не услышал. – Только отпусти меня!

Как и предполагал, Джессика Купер действительно всего лишь жалкое подобие человека, и в иной ситуации она не стоила бы ни моего времени, ни риска: сложновато было выманить ее из Белмора, не раскрывая себя, и если бы не ее уверенность в том, что с ней никогда ничего не случится, сейчас она спокойно спала бы в своей комнате в общежитии. Но она опрометчиво согласилась встретиться с незнакомцем за пределами академии.

И старик Стилтон позволил ей нарушить правила, когда отпустил. Все что угодно для дочери сенатора, так ведь? На губах сама собой проступает улыбка, и я надавливаю лезвием на кожу еще сильнее – смотрю, как на ней проступают и стремительно несутся вниз рубиновые капли крови.

Джессика кричит пуще прежнего, однако больше ни о чем не умоляет, просто истошно вопит в попытках спастись. Сколько ни кричи, спасать тебя здесь некому. Сегодня только ты и я, как ты когда-то и мечтала. Не так ли, Джессика? Мне уже не хочется задавать лишние вопросы, не хочется возиться с ее грузным и неповоротливым телом, так что я одним коротким движением перерезаю ей горло, чувствуя, как закованные в виниловые перчатки руки обдает волной знакомого тепла.