Книга Бессердечный, страница 85 – Джек Тодд

– Я вышел всего на пару минут, честное слово, она… – Тогда бедняга и договорить не успел. Его одежда вспыхнула серебристым пламенем, быстрее, чем я успел сказать «мне плевать, что она тебе наплела».

Мои глаза в тот момент застилали волнение и злость, я готов был снести все на своем пути, но вовремя остановился. И не зря, судя по искривленным от отвращения губам Алекс. Кроме Салливана, мог погибнуть и кто-нибудь еще.

– Он же ничего не сделал! Это я выманила его оттуда, чтобы… – договорить она не успевает, так и застывает с приподнятыми руками. Куколка очень любит экспрессивно жестикулировать и кричать, обожает грязно ругаться и делать вид, что понимает эту жизнь лучше прочих. И на этот раз она действительно кое-что поняла.

Я криво улыбаюсь, но улыбка эта холодная и мрачная. Торжествующая.

– Это ты убила его, Алекс, – говорю я почти ласково, но в голосе звучит сталь. Касаюсь ее ярко окрашенных волос, запускаю в них пальцы и коротко, болезненно сжимаю. – Стоило оно того? Разве ты не получила все, чего хотела?

– Ты ко мне приставал, я просто испугалась, – бормочет она, но вырываться не пытается, лишь глотает слезы и послушно смотрит мне в глаза. Хорошая девочка. – Я не… Я не подписывалась тебя развлекать!

Ложь. Алекс скажет что угодно, лишь бы откреститься от своей симпатии – будто я не замечал, как она сама на меня смотрит. Не видел, как покусывает губы и тяжело дышит. Не чувствовал ее губы на своих, не ощущал на себе ее крепких объятий этим вечером.

Мы хотели друг друга, и в этом не было чего-то сверхъестественного. Черт возьми, да Алекс давно уже не маленькая девочка, чтобы испугаться пары поцелуев и нескольких брошенных спьяну фраз. Тем более что она прекрасно обо всем знала. Не может быть, чтобы куколка не замечала моего влечения. Не чувствовала его через наши одинаковые метки.

Точно как чувствовала сейчас проходящий через них жар.

– И стоило оно того? – выдыхаю я в изгиб ее шеи, склонившись ниже. Волосы так и не отпускаю, вынуждая Алекс держаться, как хочется мне, но она и не сопротивляется. – Ты ведь все равно вернулась ко мне, muñequita. И будешь возвращаться всегда, сколько бы раз ни убегала. Потому что помочь тебе могу только я, потому что на самом деле ничерта ты не боишься, ты просто перебрала и почувствовала себя всесильной.

Что пугает тебя по-настоящему, так это моя злость. Поэтому ты дрожишь, правда? Я еще и пальцем тебя не тронул, а у тебя уже подкашиваются ноги, и рвется из груди сердце. Но не только от страха, muñequita, не только от страха.

Губы ее в который раз вздрагивают, глаза застилают слезы, но Алекс все равно подается вперед и впивается в мои губы. Целует неумело и яростно, и я подыгрываю ей. Подталкиваю вперед и едва не впечатываю в стену своим телом, тяну на себя и шумно выдыхаю ей в рот.

Кожу покрывает слабое серебристое пламя. Черт побери, слишком мы оба горячие, чтобы поддаваться эмоциям. Но вместо здравомыслия и злости глубоко внутри отзывается выпитый вечером джин, и я не останавливаюсь.

Зато Алекс, будто очнувшись, с силой кусает меня за язык.

– Ты ебанутый, – выдыхает она со злостью и с силой тыкает пальцем мне в грудь. Ни капли не больно. – И из-за своей ебанутости человека сжег, а теперь сосаться лезешь, как будто… Как будто, мать твою, ничего и не случилось! Ты в себе вообще?!