Книга Бессердечный, страница 83 – Джек Тодд

– Его не видели с тех пор, как он с нами завязал, – заглядывает в кабинет Кейн, и лицо у него мрачнее тучи. – Вы свободны, возвращайтесь за работу на первом этаже. Охрану комплекса я уже распустил, нужно привести в порядок клуб и дать паре любопытных наблюдателей понять, что все идет по плану.

Я лишь пару мгновений назад успел достать сигарету из кармана наброшенного на плечи пиджака, а теперь она с громким пшиком воспламенилась и сгорела дотла прямо у меня в ладонях. Какого черта?

– Давайте-давайте. – Кейн едва не выталкивает парней из кабинета и с грохотом захлопывает за ними дверь. По голосу слышно, что он злится не меньше меня, и все-таки на лице у него не играют желваки, ладонями он не стискивает стол с такой силой, что на нем остаются уродливые черные отметины. – А на твоем месте я бы немного расслабился, босс.

– Какого хуя ты творишь? – сколько бы я ни твердил себе, что бросил ругаться последними словами хотя бы на английском, но в моменты гнева они нет-нет да срываются с языка. – Если кто-нибудь вроде Моралеса или Льюиса добрался до Алекс, то сейчас она может быть одной ногой в могиле.

– Или одной ногой в клубе, – мрачно бросает Кейн, но не шутит и не делает мне замечаний, как обычно. – Твоя подружка отбитая, Грег. Ты не мог найти кого-нибудь с мозгами? Ну хотя бы раз, для разнообразия?

Терпение наконец лопается, и гнев волной самого настоящего жара вырывается наружу. Срываться на близких – худшее, что только можно придумать, но сегодня я и так несколько раз оступился. Не случится ничего страшного, если я еще немного потанцую на углях. Пронзительный взгляд серых глаз, один короткий удар, и вот на щеке Ксандера уже красуется не просто синяк – краснеющий и пульсирующий ожог.

Держать себя в руках после полутора бутылок джина невозможно. Спасибо, что я еще хоть что-то соображаю, иначе методично спалил бы половину Майами, чтобы вытащить Алекс из передряги. Но какого черта? Куколка ничего толком для меня не значит, просто носит на себе мою метку. Маленький осколок души, как сказала бы Анжелика. Но я, в отличие от нее, не человек искусства.

– Больно же, – стонет Кейн, прислонившись к стене. – В порядке твоя Алекс. Говорит, свалила из дома, потому что была в дрова. Сначала ты довел до белого каления Энджи, а потом перепугал Алекс до того, что она решила инсценировать побег. Тебе нельзя столько пить, Грег.

Втащить бы ему еще раз, да посильнее, но внутри словно лопнула туго натянутая струна, и теперь по телу растекается легкое спокойствие – липкое и густое, оно тушит пылающий внутри пожар злости. Но только на мгновение.

– Оставь наставления при себе, Кейн, – фыркаю я устало, но не расслабляюсь ни на секунду. – Что ты только что сказал про Алекс?

– Вернулась она. Охрана поймала ее еще на подходе к клубу, но не то чтобы она особо сопротивлялась. Хотела незаметно проскочить на второй этаж, наверняка надеялась встретиться с тобой, а не со мной, – мстительно ухмыляется Кейн. – Я оставил ее ждать в коридоре, подальше от дверей. Хотел посмотреть на твою перекошенную от злости рожу.

Он посмеивается, но смех этот совсем не веселый. Потирает ушибленную щеку и морщится от боли – нечего сдирать с ожога и без того поврежденную кожу. О состоянии друга переживать смысла нет, на том все заживает как на собаке. Буквально. При желании я мог бы переломать ему все кости, а через пару дней Кейн был бы уже как новенький.