Книга Бессердечный, страница 87 – Джек Тодд

Я и правда не против, но только если Алекс начнет наконец-то прислушиваться ко мне. Начнет подчиняться. Однако глаза ее пылают, и только идиот не поймет, что кто-кто, а она играть по правилам не станет. Просто потому, что ей нравится их нарушать. Ей весело. И наше маленькое вышедшее из-под контроля желание куколку тоже веселит.

– Прекрати дергаться, – криво ухмыляюсь я, опираясь руками на столешницу по обе стороны от Алекс. Сверлю ее взглядом, словно им одним могу пригвоздить к месту. И правда могу, но не хочу. Она должна поддаться сама. – Ты же всего пару минут назад жаловалась, что я к тебе лезу. А теперь извиваешься, будто только и ждешь, когда я сожгу на тебе одежду.

Давай, куколка, выругайся покрепче и сделай вид, что я ошибся. Но она, кажется, уже сдалась: Алекс лишь на мгновение опускает взгляд на мои губы, а затем тянется за новым поцелуем. Расстегивает верхние пуговицы надетой вместо свитшота рубашки и нетерпеливо дергает за закрепленные на плечах ремни. Не с того начала, не с того.

Но я с удовольствием подыграю еще раз.

Поцелуями спускаюсь на шею, оставляю на бледной коже небольшие красноватые следы. И на вкус Алекс даже слаще, чем я представлял. И снова эта чертова вишня. Неужели она никогда не думала попробовать что-нибудь другое? Хотя бы для разнообразия? Но сейчас я согласен и на вишню. Согласен на все, лишь бы эта маленькая заноза больше никуда и никогда не исчезала. Не пыталась меня испугать.

Не пыталась ускользнуть у меня из рук, когда я уже решил сделать ее своей. На пару ночей, не больше, правда же? Достаточно, чтобы избавиться от назойливого желания и недостаточно, чтобы привязаться. Идеально.

Поцелуи сменяются засосами, бледно-красные следы оборачиваются яркими синяками, а потом я пускаю в ход зубы. Ни разу за последние годы не чувствовал себя таким несдержанным, таким голодным. Ладони мои блуждают по худому, местами даже угловатому телу Алекс, но именно такой она мне и нравится. Немного нескладной, немного дерзкой, немного сумасшедшей, но живой. Правильной. Готовой броситься в омут с головой.

И сегодня я охотно побуду для нее омутом.

Алекс шумно выдыхает, почти стонет после очередного кусачего поцелуя, и крышу у меня сносит окончательно. Может, это остатки выпитого вечером джина, а может, жуткое влияние куколки, но держать себя в руках рядом с ней – то же что играть в праведника, подставив и уничтожив кучу людей. Занятия абсолютно бесполезное. Пальцы скользят по ее давно обнаженному животу, задевают ремень свободных джинс и расстегивают простую пряжку. Всего несколько мгновений, чтобы скользнуть под тонкую ткань нижнего белья и почувствовать, насколько куколка влажная.

Тебя совсем ничего не смущает, правда? Сумасшедшая девчонка.

Одним коротким движением я стягиваю ее джинсы почти до колен и впиваюсь в тонкую шею зубами. Знакомый вишневый аромат вперемешку с отчетливыми запахами легкого страха и возбуждения пьянят не хуже полутора бутылок джина. Я могу наказать куколку за ее проступок так, как только пожелаю: могу показать ей, каким на самом деле бывает удовольствие, а могу не дать ей и толики того, чего она так хочет.

Вопрос лишь в том, выдержу ли я сам или сорвусь в то же мгновение, когда коснусь ее по-настоящему. И все-таки я с легкостью выхватываю из кобуры пистолет, кидаю на него лишь один короткий взгляд, прежде чем без колебаний провести по насквозь мокрому белью Алекс.