Книга Бессердечный, страница 164 – Джек Тодд

Тоже навсегда.

– Спасибо, – шепчет она спустя несколько секунд, крепко сжав мою широкую ладонь. – Спасибо, Грегор. Он заслужил.

А вместе с ним – целый район, пусть и населенный в основном Отбросами, но об этом Алекс пока что лучше не знать. В конце концов, она должна понимать, в кого влюбилась. Я не белый и пушистый котенок и никогда им не стану. Смерть и опасность всегда будут идти за мной по пятам, не отвяжутся ни при каком раскладе, и в моих силах лишь защитить куколку от самых отвратительных сторон жизни.

– Ради тебя, muñequita, я готов сжечь кого угодно, – выдыхаю я ей на ухо и наконец целую снова.

Сминаю ее губы своими и запускаю пальцы в спутанные после сна волосы, а Алекс тянется ко мне навстречу и обвивает шею обеими руками, напрочь забыв о датчиках и проводах. Черт, кто бы знал, как я скучал по ее прикосновениям. По ее тонким рукам и едва уловимому аромату мяты. По коротким ногтям и чертовым острым ключицам.

Хочется отбросить в сторону приличия и взять ее прямо здесь, наплевав на безопасность и те десятки креплений, что поддерживают ее чудесные ноги. В конце концов, куколка никогда не была против попробовать что-нибудь новое: чем это хуже тех наручников, что мы использовали в клубе? Разница лишь в том, что в палате нас может прервать кто-нибудь из медсестер. Да и черт бы с ними.

И я запускаю ладони под тонкую больничную сорочку Алекс и жадно касаюсь ее обнаженного тела. Mierda, как же мне не хватало этих ощущений. Скольжу губами по шее, пробую кожу куколки на вкус – сегодня никакой вишни, лишь едва уловимый сладковатый аромат, и его одного достаточно, чтобы внутри разгорелось пламя, а в брюках стало тесно.

– Да ты реально поехавший. – Алекс старается остановить мои руки, но куда ей, скованной креплениями и датчиками. Я лишь ухмыляюсь в ответ. – Мы же в больнице!

– Но ведь ты не против, – выдыхаю я ей в губы, задирая сорочку и поглаживая пальцами уже влажную киску. – Или что, попытаешься меня остановить?

Куколка качает головой и откидывается на подушки, позволяя мне делать все, что только в голову взбредет. И не будь она ранена, мы устроили бы настоящий марафон хоть прямо в больнице: я бы возместил Дженкинсу все расходы, если бы он осмелился мне что-нибудь предъявить. Но Алекс едва ли хватит хотя бы на один раунд, и я лишь надавливаю пальцами на набухший клитор и смотрю, как искажается от удовольствия ее лицо.

Как приоткрываются тонкие губы, как она смыкает веки и чуть шире расставляет бедра.

– Будь хорошей девочкой, Алекс, кончи для меня прямо здесь, – говорю я, проникая в нее сначала одним, а потом и двумя пальцами.

Дыхание учащается, показатели на датчиках подскакивают, и больничное оборудование противно пищит, но я этого почти не слышу. В сознании эхом отдается дыхание куколки и ее короткие приглушенные стоны, когда я довожу ее до короткого оргазма буквально за пару движений и вновь накрываю ее губы своими.

Но все хорошее когда-то заканчивается.

– Мистер Бьёрнстад, я же говорила, что мисс Нотт нужен покой! – возмущается позади знакомый голос. – Вы могли хотя бы не сбивать оборудование?

Изнутри поднимается знакомая волна жара и стремится вырваться наружу, но я держу серебряное пламя в узде. Отрываюсь от греховно сладких губ Алекс и довольно облизываюсь, отстраняясь всего на пару дюймов. Не будь она так слаба, я бы выгнал Хизер из палаты снова.