Книга Бессердечный, страница 160 – Джек Тодд

Ты что, не мог хотя бы в больницу явиться без оружия? Но спросить я не в состоянии, только улыбаюсь как последняя дура и едва не вскакиваю с кровати, в последний момент скривившись от боли и чуть не сбив крепления вокруг правой ноги.

– Мистер Бьёрнстад, мисс Нотт еще слаба! – предупреждает Хизер, приподнимаясь со скамьи, но куда ей остановить босса?

Он ее не замечает и в несколько шагов преодолевает расстояние от двери до койки. Улыбается ярко и на удивление довольно – никогда я не видела его таким спокойным, таким странно-правильным. Будто он наконец-то отыскал недостающий кусочек собственной души, пока я была в отключке.

И, полтинник ставлю, не будь в палате медсестры, Грегор бы засосал меня прямо здесь – об этом кричит и его взгляд, и подрагивающие от нетерпения губы и тяжелое, сбившееся дыхание. А то и трахнул бы, с него бы сталось. Ему же, мать его, нравятся всякие крепления.

Господи, какая ерунда только ни придет в голову после лекарств.

– Выйди, Хизер. Вернешься минут через двадцать, – бросает Грегор не оборачиваясь.

– Но, мистер Бьёрнстад…

– Выйди. Быстро.

Не подчиниться ему в такой момент невозможно, и наверняка Хизер тоже это понимает, а потому послушно выходит из палаты и прикрывает за собой дверь. И стоит только щелкнуть замку, как Грегор склоняется ко мне и крепко целует в губы. Кажется, его не волнуют ни дурацкая больничная сорочка, ни растрепанные волосы и скованные гипсом ноги.

Спасибо. И снова я не могу сказать ни слова вслух – только обвиваю его за шею левой рукой, стараясь не сбить к чертям все датчики. Прости. И он покусывает мою нижнюю губу, нетерпеливо выдыхая сквозь поцелуй. Я люблю тебя. И на этот раз Грегор все-таки отпускает меня, а я только и могу, что смерить его ошалевшим взглядом и шумно втянуть воздух.

– Спасибо, – говорю я шепотом, утыкаюсь носом в его мощную шею и кожей чувствую старые шрамы. – Спасибо, что вытащил меня оттуда, Грегор.

– Это моя работа, muñequita, – хмыкает он и опускается на койку рядом. Возвышается надо мной, словно скала. Чертовски сексуальная скала, а еще – чертовски лживая.

– Рассказывай. Влетел один в пожар, чтобы устроить еще больший. И все ради какой-то маленькой идиотки.

Несколько мгновений он смотрит на меня слишком уж серьезно. Твою мать, неужели снова сморозила глупость? Прямо как несколько месяцев назад, когда впервые завалилась к нему в кабинет и заявила, что не хотелось бы платить за безопасность тем, что буду сосать ему под столом. И где я теперь? С губ срывается нервный смешок.

Будет обидно ляпнуть лишнего.

Но, кажется, ляпнуть лишнего уже невозможно. Слишком поздно.

– Ради этой маленькой идиотки я бы бросился в пожар еще раз, – шепчет Грегор, наклонившись к моему уху. Запускает пальцы в спутанные волосы и улыбается. – И ты тоже спасла мне жизнь, Алекс. Если бы не твое отчаянное желание привести меня в чувство, моя сила никогда не восстановилась бы.

И он задирает рукав рубашки, демонстрируя непривычно яркую метку, четко выделяющуюся среди татуировок. Словно к ней спустя несколько лет вернулись краски.

– Я вернула тебе метку? Мне не приснилось? – Я с удивлением кошусь на собственную правую руку, но на коже ни следа от ставших родными узоров. – Серьезно?!

– Ты, muñequita, отплатила мне тем же, чем и я тебе три года назад. Мы квиты. – Он проводит пальцами по моей щеке, и уже от этого прикосновения хочется растаять. Расслабиться и прильнуть к нему всем телом, заснуть, укутавшись в до боли знакомый запах табака и сандалового дерева. – И наш договор больше не имеет силы.