Книга Бессердечный, страница 161 – Джек Тодд

Фраза – как удар наотмашь, и она спускает меня с небес на землю. Улыбка Грегора уже не кажется такой теплой, а слова – сладкими, как мед. Нет, судя по всему, теплоту и сладость я себе попросту придумала. Иначе к чему это все? Плевать мне хотелось на договор, я не собираюсь никуда уходить.

Только если босс не решит меня выгнать. Или уже не босс.

– Ты знал, что так будет? – спрашиваю я вполголоса. – С меткой. И только ради этого?..

А ведь я считала, что задолжала ему совсем другие слова. Губы дрожат, глаза противно щипет от подступающих слез, но я держусь. Если я чему-то и научилась за последние полгода, так это лишний раз не реветь на глазах у таких людей, как Грегор.

Он хмурится в ответ.

– Нет, не знал. Что происходит в твоей дурной голове, muñequita? – Грегор тяжело вздыхает и тянет меня на себя, лишь чудом не задевая провода от датчиков. – В нашем договоре больше нет смысла, но если ты думаешь, что я тебя отпущу, то ты и правда идиотка. Но за это я тебя и люблю, Алекс.

Видеть, как мрачная печаль на лице Алекс сменяется выражением откровенного непонимания – бесценно. Настолько, что этот момент грешно портить парой лишних слов или объятиями. Однако притянуть ее к себе и утянуть в новый поцелуй хочется куда сильнее, чем болтать попусту.

Но куколка заслуживает как минимум узнать обо всем.

– Что? – переспрашивает она спустя добрую минуту. Забавно хмурится и приподнимается повыше на больничной койке, несмотря на боль. Права была Хизер, не стоило беспокоить ее в первые же часы, но я не сумел удержаться.

С тех пор как метка Алекс перекочевала обратно ко мне, я чувствую себя неспособным продержаться на одном месте и пару минут. Переделал дела в клубе на неделю вперед, назначил в два раза больше встреч, чем обычно, и даже навестил мэра, чтобы утрясти ситуацию с Либерти-Сити. Не каждый день почти весь район стирают с лица земли.

Но самое главное – сумел привести в порядок куколку. Наверное, без нее все это уже не имело бы никакого смысла. И если ей я мог бы врать еще долго, мог бы водить за нос подчиненных – кроме Ксандера, конечно, того так просто не проведешь, – но себе лгать смысла не было.

Я привязался к Алекс. Безбашенной, грубой и честной. Кто еще, кроме нее, сможет бросить правду в лицо человеку, способному без зазрения совести прострелить ей череп? Когда куколка заявилась ко мне в кабинет больше полугода назад, она понятия не имела, что я за ней следил. Не знала, что я задумал. И все-таки не испугалась.

– Мне казалось, со слухом у тебя все в порядке, muñequita, – улыбаюсь я и склоняюсь к ее губам, обдаю их горячим дыханием и жадно втягиваю знакомый аромат кожи Алекс. Сладкий, пусть и безо всякой вишни сегодня. – Я сказал, что люблю тебя. И если кто-нибудь еще раз попытается на этом сыграть, я скорее сравняю Майами с землей, чем позволю твари вроде Льюиса до тебя добраться. Впрочем, им с Моралесом уже не до того. Надеюсь, кто-нибудь устроил им похороны.

Да какая разница? Отбросы никогда не были преданы своему боссу – только деньгам, которыми Моралес разбрасывался направо и налево. Едва ли кто-нибудь из них сейчас убивается по поводу того, что банда развалилась. Если хоть кто-то вообще остался в живых.

Я не осознавал всей своей силы, когда поджигал Либерти-Сити несколько дней назад. Половина района вспыхнула мгновенно, на другую пламя перекинулось буквально за несколько часов. О пожаре трубили все новостные порталы, по социальным сетям прокатилась волна громких заголовков. Только за кулисами поговаривали о том, что Моралес допрыгался.