Книга Бессердечный, страница 124 – Джек Тодд

Да нет, быть такого не может. Я отбрасываю воспоминания о последнем утре в сторону и спускаюсь на первый этаж «Садов Эдема». В разгаре очередная шумная вечеринка, неоновые огни вспыхивают и гаснут, но я все-таки нахожу свободный столик неподалеку от входа, у стены, и сажусь за него, задумчиво подперев подбородок рукой.

Когда официант пробивается ко мне сквозь толпу, я, перекрикивая музыку, прошу принести кофе. С каких пор я заказываю кофе вместо мохито? Но сегодня особенный день. Такой же особенный, как и последние несколько недель.

А воспоминания уходить все не желают. Сколько бы я ни вглядывалась в толпу гостей, ни следила за ловкими танцовщицами в невесомых белых платьях, перед глазами раз за разом возникает образ помятого и растрепанного после сна Грегора. И по утрам он не похож на того холодного и мрачного Змея, который вечно сидит в клубе и огрызается на всех, кто не так посмотрит в его сторону.

Или попросту ломает людям жизни. Грегор, которого я вижу в последние дни, немного другой. Совсем немного.

– Ты пьешь кофе, muñequita? – спросил он сегодня, прижав меня к матрасу. И думала я в тот момент вовсе не о кофе, а о его серебристых глазах и странном испанском акценте. Таким тоном нужно было спрашивать, хочу ли я его, а не какой-то там кофе.

– Иногда, – выдохнула я, едва соображая, что говорю. – Растворимый.

– То есть отвратительную дрянь. Пойдем, я сварю тебе нормальный.

И пусть вкуса кофе я этим утром не почувствовала, да и не услышала половину из того, что рассказывал Грегор о нормальномкофе, зато с большим удовольствием следила за ним. Увидеть Змея стоящим у плиты и колдующим над туркой – так явно не каждому в Майами везет. По крайней мере, мне хочется так думать. А когда я в очередной раз смотрела, как под смуглой кожей перекатываются мышцы, думать так хотелось вдвойне сильнее.

Когда на стол опускается белоснежная чашка, полная горячего напитка, я вздрагиваю и тянусь к ней, словно еще мгновение, и рядом появится Грегор и расскажет, что кофе на баре варят так себе, а потом поставит ту жуткую горькую жижу в огромной кружке.

Боже, да перестань уже об этом думать!

Но ничего не выходит. О Грегоре напоминает все вокруг: от провокационных надписей на стенах вроде «Поддайся искушению» до терпкого запаха кофе. Такого же горького на вкус, какой мог бы сварить и Грегор. И с чего я вообще решила, что между нами что-то есть? Только из-за того, что он разрешает мне ночевать у него? Или сам временами у меня остается?

Конечно, а то, что мы трахаемся, уже не считается.

Шумно выдохнув, я складываю локти на стол и опускаю на них голову. Получается, права была Шер, когда шутила, что нам все-то и надо, что добраться до постели, а не отношения посреди клуба выяснять. Только вот что-то я не уверена, что стало легче. Понятия не имею, что творится у Грегора в голове и чего он на самом деле хочет.

У него работа, практически весь Майами в кулаке и яркая, как рождественские огни ночью, Анжелика. С чего это он решил пригреть у себя на груди грубоватую девчонку вроде меня? Уж явно не потому, что спас три года назад. И не потому, что следил за мной все это время. Твою мать, меня со стороны послушать, так это сущие мелочи. Но Анжелика, сколько бы Грегор ни говорил, что они всего лишь работают вместе, все равно не дает мне покоя.